Санкт-Петербургская литература Альманах 2023

И тут из-за палатки раздался отчаянный, но уже ставший нам привычным, вопль:

– А, ба-лин!

Что еще такое? Мы вскочили на ноги.

Юрьич вышел из-за палатки держась одной рукой за голову, а другой машинально сжимая топор. Топор он тут же бросил на землю и принялся второй рукой вытягивать из кармана грязный носовой платок.

– А ну, покажи голову! – строго приказал Косоворотов.

Юрьич отлепил ладонь от головы, волосы его были в крови.

– Раздолбай! – коротко выругался Косоворотов.

Он полез в палатку за полотенцем.

Намочив полотенце в холодной воде, приложил его к порезу, по счастью не слишком серьезному. Юрьич кряхтел и морщился.

– И на хрена ты так остро топоры наточил, – сетовал он, – бриться ими, что ли, собрался?

– "Взял он саблю, взял он востру и зарезал сам себя…" – вздохнув, подытожил я.

На следующий день Юрьич ходил с перевязанной головой и снова подавал нам гвозди и перетаскивал лесенку от одной стены дома к другой. Но едва лишь он пытался взять в руки топор, как сразу с высоты раздавался суровый окрик Косоворотова:

– Юрьич, отойди, на хрен, от топора!

И Юрьич послушно бросал топор и шел или за водой, или подтаскивал брусья для потолочных лаг.

В обед он пошел к Сане за гвоздями: наша "сотка" кончилась, осталась только "восьмидесятка".

Оттуда Юрьич вернулся хмурый. Как выяснилось, он посетил новый Санин туалет и обнаружил, что туалет сколочен из его родных, Юрьечевых, досок.

– И краской зеленой покрасил, чтобы я не догадался, – зло докладывал он.

– Да ну, – утешал его Тоша, – может, это и не  твои доски? Может, он их купил?

– Ага, купил.

Он купит, дождешься…

– А может, на свалке подобрал, – подливал я масла в огонь.

К вечеру небо затянуло тучами и начал моросить дождь. Мы закончили пораньше и сидели в палатке, слушая легкий шорох водяных капель. Пасмурная погода не располагала к разговорам…

7.

Мы все дальше и дальше отклонялись от исходного проекта, все более утяжеляли конструкцию "сарая". Юрьич пожелал иметь двухскатную крышу, более высокую и, соответственно, более тяжелую.

Кроме того он планировал пустить на пол сороковку вместо похищенной дюймовки. Все это вызывало законные сомнения у Тоши, как главного инженера строительства: а не уйдет ли дом в торф "по самую задницу"?

Последней каплей, переполнившей чашу Тошиного терпения, явились доски, которые Юрьич привез на следующий день из Рощино. Это была необрезанная сороковка. Причем, среди сороковки попадалась и тридцатка и пятидесятка.