На ножах

– Очень честный, но никогда ни на что честное и в университете не умел откликнуться.

– А на что откликаться-то в университете, когда там надо учиться?

– Мало ли на что там в наше время приходилось откликаться! А ему какое дело, бывало, ни представь, все разрезонирует и выведет, что в нем содержания нет.

– Да ведь какое же, в самом деле, содержание можно найти в деле о бревне, упавшем и никого не убившем?

– Ну, я вижу, вы совсем подозеровский партизан здесь!

– Напротив, я совсем других убеждений, чем Подозеров…

– А не пора ли нам с тобой, друже Филетер, и в ход, – прервал отец Евангел.

– Идем, – отвечал Форов, и накинул на себя вместо халата парусинный балахон, забрал на плечи торбу, в карман книгу и протянул Висленеву руку.

– Куда вы? – спросил Иосаф Платонович.

– Туда, к Аленину верху.

– Где это, далеко?

– А верст с десяток отсюда, вот где горы-то видны, между Бодростинкой и Синтянинским хутором.

– Что ж вы там будете делать?

– В озере карасей половим, с росой трав порвем, а в солнцепек читать будем, в лесу на прохладе.

– Возьмите меня с собой.

Отец Евангел промолчал, а Форов сказал:

– Что ж, нам все равно.

– Так я иду.

– Идемте.

– А гроза вас не пугает?

– Нас – нет, потому что мы каждый с своей точки зрения жизнью не дорожим, а вот вы-то, пожалуй, лучше останьтесь.

– А что?

– Да гроза непременно будет, а кто считает свое существование драгоценным, тому жутко на поле, как облака заспорят с землей. Вы не поддавайтесь лучше этой гили, что говорят, будто стыдно грозы трусить.

– Нет, я хочу побродить с вами и посмотреть, как вы ловите карасей, как сбираете травы и пр., и пр. Одним словом, мне хочется побыть с вами.

– Так идем.

Они встали и пошли.

Выйдя на улицу, Форов и отец Евангел тотчас сели на землю, сняли обувь, связали на веревочку, перекинули себе через плеча и, закатав вверх панталоны, пошли вброд через мелкую речку. Висленев этого не сделал: он не стал разуваться и сказал, что босой идти не может; он вошел в реку прямо в обуви и сильно измочился.

Форов вытащил из кармана книжку Диккенса и зачитал рассказ о Габриэле и Розе.

Шли они, шли, и Висленеву показалось, что они уже Бог знает как далеко ушли, а было всего семь верст.

– Я устал, господа, – сказал Висленев.

– Что ж, сядем, отдохнем, – отвечал Евангел.

И они сели.

– Скажите, неужели вы всегда и дорогой читаете? – спросил Висленев.