Каштак

Пашка же остался верен себе, на нем были белая толстовка, джинсы и кожаная косуха.

– Ты звонил насчет Иринушки? – спросила Милка. – Она точно на месте?

– Ну, как бы должна быть…

Сеня смутился. Он не звонил и не интересовался. Отчасти причиной тому была его давняя привычка не задавать лишних вопросов – он даже дорогу не спрашивал у прохожих, если случалось заблудиться, всегда предпочитал искать ее самостоятельно, – но на самом деле он просто оставил для себя лазейку: если зайти с улицы без звонка, есть шанс никого не застать.

Вряд ли ребята будут настаивать на второй попытке, он с чистой совестью скажет, что сделал все от него зависящее. Просто «лошадь» оказалась более норовистой, чем он ожидал.

– Ладно, разберемся, – сказал Паша. – Айда на штурм.

Они вошли в здание. Это был трехэтажный кирпичный особняк шестидесятых годов в форме буквы «П», недавно претерпевший капитальный ремонт. Снаружи школа выглядела бледновато, а внутри все было шик-блеск: отличный паркет, отделка, жалюзи на окнах, кое-где натяжные потолки.

Паша присвистнул.

– Кто у них сейчас директор? – поинтересовался он. – Кто-нибудь из бывших преподов?

– В любом случае пробивной малый, – сказал Вася. – Или малая.

В здании было тихо. Шли уроки. На подходе к лестнице ребят остановил охранник – седовласый пухлый мужичок в коричневой форменной одежде. «В школах вообще другие бывают? – задумался Сеня. – Помоложе, например, и покрепче». Впрочем, мысль эта посетила его мимоходом.

На самом деле ему было не до охраны, он волновался в ожидании возможной встречи. Интересно, какая она сейчас, его Иринушка?

– Куды? – спросил мужичок.

– Туды! – в тон ему ответил Паша, указывая большим пальцем наверх. – Мы учились здесь, идем в кабинет географии, у нас важная встреча. Видите, даже цветы несем.

– С кем встреча?

– Как думаете, – спросила Милка, обворожительно улыбаясь, – с кем можно встречаться в кабинете географии?

Мужичок почесал щеку.

– Я полагаю, с учителем географии.

– Точно!

Васька тем временем отвлекся. Его взгляд блуждал по стене коридора, на которой в два ряда висели портреты отличников. Когда-то и он мечтал здесь висеть, но не сложилось. Троечник он и есть троечник, и это даже не школьный титул, это карма. Он и по сей день жил как троечник – ни вверх, ни вниз…

– Так что, мы пройдем? – поторопил охранника Пашка.

– Да мне не жалко, – ответил тот, – но там нет никого.