Каштак

Через четыре месяца, когда они уже изучили друг друга вдоль и поперек (она разбрасывает в ванной комнате бумажки от прокладок, он оттирает под столом козюльки с пальца, думая, что никто не видит), Филька сделал ей предложение. Он отвез ее на западный берег Шершней, усадил в лодку и вывез на середину водоема. Там, бросив весла, он глубокомысленно замолчал, хотя перед этим трещал без умолку, рассказывая что-то о пиратах Карибского моря.

– Решил меня утопить? – хмыкнула Милка.

– Угу, – серьезно ответил Филипп.

– «Да» – на что?

Филя полез в карман, и прежде чем он вытащил бархатную красную коробочку, девушка все поняла.

Пойти ко дну ей в тот день было не суждено.

Понимая, что на подругу нахлынули воспоминания, парни помалкивали. Лишь Сеня отважился подойти к Милке и положить ей руку на плечо. Она накрыла ее своей рукой.

– Всё норм, Сень. Всё в прошлом, всё утонуло…

Мисс Острый Носик держалась достойно и не плакала, хотя ребятам казалось, что глаза у нее блестели.

Вслед за Сеней подошел и Пашка. Он обнял Милку сзади за талию, притянул к себе.

– Молчи, грусть, молчи. У всех есть свои воспоминания.

– Да, это точно, – сказал Сеня. – Если погружаться в них с головой, то хоть на улицу не выходи. У каждого пенька будешь останавливаться и сопли пускать: там коленку в детстве разбил, тут одноклассницу тискал. Мало ли чего и где было…

Вася подошел к воде, подобрал камешек и бросил его блинчиком.

– Какое спокойное сегодня озеро, не правда ли?

– Правда, – сказал Паша. – Но вот скажи, дорогой друг, почему все Васьки такие мелкие?

Василий напрягся, ожидая подвоха.

– В смысле – мелкие? Душой?

– Нет, почему же! Вот ты, например, просто глыба, Роден и Ницше в одном торсе, а ростом чуть выше моего племянника-второклассника.

Все рассмеялись, а Васька вновь повернулся к ним спиной и запустил в воду второй камешек, теперь уже с широким замахом. Тот улетел далеко.

– У меня возникла идея, – сказал Паша. – Тут рядом есть лодочная станция, полкилометра всего надо пройти. Возьмем суденышко, сходим в плавание?

– Хочешь, чтобы меня сильнее накрыло? – спросила Милка.

– Как раз наоборот. Хочу, чтобы тебя отпустило.