Серая мать

– Я тоже, – автоматически отозвался Семен, снова уставившись на лестницу.

Его пальцы, живущие собственной жизнью, вращали металлическую зажигалку. Через одинаковые промежутки времени они останавливались, и тогда раздавался резкий щелчок крышечки.

Олесю начинала раздражать эта нервная игра с зажигалкой. Семен достал ее из кармана сразу после того, как стало ясно, что ноутбук не работает и в Интернет не выйти, и с тех пор не выпускал из рук. Каждый издевательский механический щелчок лишь подчеркивал ненормальное отсутствие обыкновенных живых звуков: шума машин, гудения лифта, голосов и шагов людей.

Хотелось попросить Семена прекратить щелкать, но Олеся молчала. В конце концов, он был здесь единственным человеком, которого она хоть немного знала. Другие – Хлопочкины, сердитый голос из двадцать первой и тот, кто скрипел половицами за дверью двадцать второй, – оставались неизвестными чужаками.

– Здесь так тихо, как будто все остальное просто исчезло и есть только мы, – поделилась своими мыслями Олеся, чтобы отвлечь Семена от дурацкой зажигалки.

И заодно отвлечься самой от неприятного, слишком похожего на страх ощущения, медленно ползущего вдоль позвоночника.

Из-за появления Хлопочкиных Семен не успел ничего ответить.

– Ну как? – Виктор Иванович с надеждой смотрел на молодежь.

– Мой ноутбук не включается, – ответила Олеся. – А у вас?

– Ничего, – вздохнул Хлопочкин. – Компьютер тоже заглох, а по телевизору одни помехи.

Вот вам и спутниковая тарелка! Цивилизация, мать вашу…

Звуки из зеленого тамбура заставили всех отвлечься. Сначала раздались громкие щелчки замка, потом голоса, детский и женский. Последний – недовольный и капризно тянущий гласные – Олеся сразу узнала: это его они слышали из двадцать первой квартиры.

– А мы на площадку пойдем? – звенел детский голосок. – Мам, пойдем на площадку?

– Только недолго, – раздраженно отвечал женский голос. – Нам еще к бабушке надо.

– Не хочу к бабушке!

Послышалась возня, какой-то стук. Женский голос вдруг прикрикнул:

– Да оставь ты эту машину! Грязь только таскать!

– Нет! – тоненько заверещал ребенок. – Не пойду без машины!

– Тогда выходи резче, не топчись тут!

Одна из створок двойной двери распахнулась, и на площадку перед лифтом выкатилась красная пожарная машина, которую толкал насупившийся мальчик лет пяти. Олеся посторонилась, чтобы пропустить его.