Дагерротип Бальзака

И несколько лет спустя, когда мне все с большей очевидностью становилось понятно, что я, вот сюрприз, так сюрприз, все-таки не гений, я решил, что вместо того, чтобы продолжать голодать, мне проще стать проституткой и, обратите внимание, именно тогда пошли настоящие деньги. Я писал что угодно для кого угодно, под любым именем и на любую тему, при условии, что мне за это платили. Я крал отовсюду, я вырывал нутро своих отвратительных романов и замешивал, как творог, в другие отвратительные романы. Я писал все, за что какой-нибудь ублюдок соглашался мне заплатить.

И постепенно, через этот унизительный период распродажи собственного таланта, я учился писать. Я учился писать с огромным трудом, но я учился. Расин годы полировал «Федру», но со временем политура закончилась. Я не мог позволить себе ждать, вот и писал, как маньяк. Писал день и ночь, на холодном парижском чердаке, останавливаясь на минуту-другую, когда руку сводила судорога, чтобы посмотреть на крыши Парижа и задаться вопросом, а не выпрыгнуть ли из окна. Я был невообразимо одинок. Я так отчаянно хотел женщину, что боялся сойти с ума. Не проститутку. Хотел любить и быть любимым. Можете вы представить себе такого идиота? Думать о том, что в Париже удастся найти кого-то, кто полюбит тебя? О чем я думал? Я был не просто невероятно уродлив. Ноги были слишком короткими для моего тела, я пускал слюни, когда волновался, ходил с развязанными шнурками, редко мылся. Был полным профаном по части привлечения женщин. С изумлением и отвращением наблюдал, как абсолютные болваны с легкостью завязывали разговор с женщинами и вызывали интерес к себе, тогда как я, у которого в голове вращались целые вселенные, оставался для них невидимым. Правда в том, что на начальном этапе знакомства болванам значительно проще, чем искренним, готовым любить, думающим мужчинам, потому что с женщинами, как и во многих других аспектах жизни, угрызения совести только помеха. Вот болванам и достается большинство привлекательных женщин. А таким, как я, действительно способным на любовь, но совершенно беспомощных на предварительном этапе, суждено навеки оставаться одинокими и униженными. И вот, мучимого одиночеством, отчаянно нуждающегося в деньгах, кредиторы не давали прохода, меня осенило: я напишу пьесу и разбогатею. Разве это трудно? Я встречал множество драматургов и, откровенно говоря, большинство были идиотами. Я каким-то чудом наскреб денег, что арендовать театр, и нашел актеров. Но эти актеры оказались совершенно неадекватными.