История Жанны

 – Я полностью согласен с Вами и нахожу Ваши упреки совершенно справедливыми, но напомните мне, пожалуйста, о чем Вы рассказывали Жанне в Ваш последний приезд?

Маркиз поджал губы.

– Крестный, ты забыл? – я укоризненно покачала головой. – Папа, мы обсуждали военную кампанию 77-го года, и как тогда Вашингтон в сражении с армией Хоу удержал свои позиции в долине Форж.

* * *

Примерно через час маркиз и его друзья уехали.

Пышная кавалькада давно скрылась из виду, а мы с отцом все стояли у парадного входа.

Папа обнимал меня за плечи и о чем-то размышлял. Я, наконец, осмелилась спросить, кто же был тот высокомерный незнакомец в серебристом камзоле. Отец ответил, что это дальний родственник маркиза со стороны жены, виконт де Шатоден.

Помолчав еще немного, отец сказал, что маркиз прав, пора всерьез заняться моим воспитанием. Хватит сломя голову скакать верхом по округе, лазать по деревьям и копать подземные ходы. Я уже достаточно взрослая и должна знать, как вести себя, особенно если не хочу опозорить себя и отца на ассамблее через неделю.

Я не знала, что такое «ассамблея», но прекрасно поняла, что, если хочу попасть в Троншуа, мне придется целую неделю вести себя примерно.

* * *

И всю неделю я старалась, как могла.

А именно: не встречалась с друзьями (кроме Жерома, конечно; он жил в замке вместе с матерью), не лазала по деревьям, не ловила рыбу и не затевала морских сражений. Надевала только платья, занималась хозяйством (раскладывала постельное белье и помогала Матильде чистить серебро) и если и выезжала верхом, то только под присмотром Гастона и всего на часок – чтобы Пончика размять.

Пончик – это мой пони. Папа подарил мне его на день рождения три года назад. Я, как только увидела это чудо, такое рыжее, круглое и лоснящееся, сразу подумала про пончики, что жарит Матильда. Это был лучший подарок в моей жизни!

Правда, прошлым летом я чуть не сломала себе шею, пытаясь верхом взять препятствие.

До этого мы с Пончиком ни разу не прыгали, но я уже достаточно уверенно держалась в седле и не видела никакой опасности в старом поваленном дубе на опушке леса.

К сожалению, у Пончика на этот счет было свое мнение. Резво подскакав к дереву, он внезапно встал как вкопанный, и я, не удержавшись в седле, кубарем полетела на землю. Кажется, я даже сознание тогда потеряла ненадолго. Помню белое-пребелое лицо Гастона, склонившегося надо мной.