История Жанны

Это было так дико! Отец выронил книгу, а Матильда ложку.

– Простите меня, крестный, – голос Жерома дрожал, а лицо выражало одновременно упрямство и отчаяние.

– Господь милосердный, что ты натворил? – отец так сильно схватился за подлокотники кресла, что костяшки его пальцев побелели.

Жером опустил голову, но потом справился с волнением и взглянул ему прямо в лицо.

– Я сегодня был в Сен-Мало. Там на площади возле ратуши записывали в гвардию.

Отец побледнел, Матильда покраснела.

– Я записался. Солдатом.

Тут я так больно уколола палец, что выступила кровь. А Матильда что-то прохрипела и рухнула на пол. Собственно на этом разговор и закончился. Отец ушел в себя и молчал весь остаток дня. Жером перенес мать на постель, и мы с Катрин привели ее в чувство.

Она обвела нас мутными глазами, затем ее взгляд остановился на сыне и стал более осмысленным. Через секунду она все вспомнила и заплакала. Не заголосила, не принялась причитать, просто закрыла глаза, из которых все текли и текли слезы.

– Оставьте нас, – попросил Жером.

И мы с Катрин молча вышли.

Ночью мне не спалось. Я проворочалась в постели какое-то время, а потом оделась и пошла туда, где мне всегда было хорошо – на конюшню.

Сонный Малыш встретил меня тихим ржаньем. Я обняла его за шею и уткнулась носом в теплую шкуру. Мое сокровище. Маленький сорванец вырос в рослого красавца. Характер у него был не сахар, как и у его мамаши. Кроме меня он подпускал к себе только Гастона и Жерома.

Я вздохнула.

– Скоро ты будешь подпускать только меня и Гастона.

Малыш затряс головой, соглашаясь с услышанным. Матильда называла его дьяволом и боялась, как огня, поскольку наглец норовил укусить ее за зад всякий раз, как она оказывалась в пределах досягаемости.

– Хулиган, – я любовно погладила его по щеке. Малыш счастливо выдохнул и положил голову мне на плечо.

– Жанна, ты здесь?

Я оглянулась и в дверном проеме увидела высокий черный силуэт.

– Я знаю, ты здесь. Выходи. Ну, хоть ты-то от меня не прячься!

Снова вздохнув, я на прощанье еще раз погладила Малыша и вышла наружу.

– Пожалуйста, поговори со мной, – сказал Жером жалобно и как-то по-детски.

– Хорошо. Пойдем.

Я взяла его за руку, как делала всю жизнь, хоть он и выше меня на голову, и повела в розовую беседку.

Мы сидели и молчали. А потом его словно прорвало, и он заговорил. Говорил он долго, сначала с трудом подбирая слова и как будто оправдываясь, а потом все уверенней и уверенней.