Горячая афера

– Браво! – хрипло, с усмешкой произнес он. – Ваша актерская игра заслуживает аплодисментов, но меня не проведешь. Вы ведь понимаете это. Не так ли, нобиле, или… – Танир сделал многозначительную паузу. – Или все же рина?

– Вам предоставить документы? – презрительно хмыкнула Лексия, признавая свое поражение на данном этапе. Какой смысл играть, если зритель уже не верит? Глаза потемнели, принимая привычный изумрудный оттенок, а светлые медово-рыжие волосы слегка распрямились и скользнули на плечи тяжелой волной. Сейчас женщина была почти настоящей.

– Вам место на сцене. Зрители бы аплодировали стоя.

– Отнюдь. Я пробовала себя в театре.

– И как? – Танир казался искренне заинтересованным.

– Ужасное и жалкое зрелище. – Лексия, ничуть не смутившись, пожала плечами. – Мой талант весьма специфичен и проявляется лишь в определенных обстоятельствах.

– Я заметил. Кстати, так вы мне нравитесь больше, – улыбнулся Танир и снова вернулся в кресло, бросив через плечо: – Хотя… не люблю рыжих.

– А вы мне не нравитесь вообще, – ничуть не смущаясь, призналась Лексия.

– Правда? – казалось, доменус удивлен. – Я думал, вы попытаетесь меня соблазнить. Это ведь излюбленное женское оружие.

– Моей жизни что-то угрожает? – Лексия приподняла идеально выщипанную бровь и посмотрела на своего тюремщика холодным отстраненным взглядом, от которого он, казалось, слегка стушевался.

– Нет.

– Вот видите.

Лексия села, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и принялась по второму кругу рассматривать своего похитителя.

Он не был метаморфом. Она тоже не была, но хотя бы обладала каплями крови, позволяющими немного менять внешность, придавая привычным чертам разные грани, изменяя их, пусть и не сильно. Ее сила не была большой, а вот Танир ри Аргос, безусловно, являлся Высшим. Магия пропитывала воздух рядом с ним, но талантом к изменению внешности он, видимо, не обладал.

Без действия колдовства мужчина стал более невзрачным – по-прежнему высокий и широкоплечий, но глаза не стальные, а болотного цвета. Не серые, не зеленые и не коричневые – будто художник-неумеха намешал на палитре больше трех красок. «Цвет грязной лужи», – зло заключила про себя Лексия. Волосы уже не черные, а пепельно-серые.