Русская мечта

Раздутый живот под широким пиджаком… И правый карман оттопыривается…

Впрочем, в кармане лысого оказались сигареты.

Скользнув невыразительным взглядом по напряженным лицам, фэтсоу неторопливо раскурил дешевую вонючую сигарету.

– Хотите кофе? – спросил американец.

Предупредительность к пассажирам такого толка выработалась в нем еще в юные годы.

Романыч не ответил.

Сперва выпустил из ноздрей вонючий дым, брезгливо глянул на Катерину, только потом на Павлика:

– Куда летим?

– То есть, как это куда? – занервничал Павлик.

– И баба туда же?

– И баба.

– И ты? – спросил Романыч американца.

– А что? Есть выбор?

Романыч не ответил.

Мрачно курил. Столбик пепла упал на дорожку.

Наконец как бы очнулся и презрительно сунул окурок в пепельницу подлокотника. Оттуда еще долго тянуло дешевым дымом. С той же непонятной брезгливостью уставился на Катерину, но выбрал американца. «Передашь записку». Подумав, пояснил: «Бабам передашь, стюардессам. Жрут кофий за занавеской.

Произнося эти короткие, ужасные слова, Романыч как бы ненароком расстегнул широкий серый пиджак. Полы разошлись и все увидели, что полнота лысого фэтсоу в большой степени искусственная: живот был охвачен кожаным поясом, из специального кармана торчала ручка с кольцом – может, граната. И торчали какие-то подозрительные цилиндры и трубки, опутанные цветными проводами. И убедительно мигала на поясе зеленая лампочка.

Часть I. Вокруг «бассейна»

Это кот в сапогах, это барселонский мир между Карлом V и Климентом VII, это паровоз, это цветущее миндальное дерево, это морской конек, но, перевернув страницу, Аллесандро,

ты увидишь

деньги;

это спутники Юпитера, это автострада Солнца, это классная доска, это первый том «Poetae Latini Aevi Carolini», это ботинки, это ложь, это афинская школа, это сливочное масло, это открытка, которую я получил сегодня из Финляндии, это аборт, но, перевернув страницу, Алессандро,

ты увидишь

деньги;

вот это деньги,

а это генералы с их пулеметами,

а это кладбища с их могилками, а это банки с их сейфами,

а это учебники истории с их историями, но, перевернув страницу, Алессандро, ты ничего не увидишь.

    Эдоардо Сангвинетти в переводе Александра Карпицкого

Глава I

Пьяный юрист

Июль, 1999

1

Семин проснулся без пяти пять.