Всё хоккей

Ему в такт где-то недалеко подвывала собака.

– Я говорю, поздно. Мандарины уже сегодня продавать не будут. Уже ночь, одна кромешная пустая ночь.

– Ну, завтра с утра купишь, – некстати ляпнул я.

– Ты думаешь? Ты так думаешь? А если и завтра не будут продавать мандарины? А если вообще никогда, никогда их уже не будут продавать?

Я не мог понять Саньку. Мне казалось, что он что-то знал, но пока не раскрывал карты. И меня это пугало. Но я решил тоже пока не торопиться со следующим ходом. И выждать. Время играло на моей стороне.

Я был трезв, и у меня было куча времени. Санька же торопился, потому что был пьян.

– Я здесь всегда покупал мандарины, – Санька начал первым, как я и предполагал. Он торопил время. – Такие абхазские, ярко оранжевые, сочные. Словно килограмм солнышек покупал. Представляешь, за каких-то пару жалких червонцев я мог купить килограмм солнца.

Санька покачнулся, и я придержал его за локоть.

– Тебя отвезти домой? Ты плохо выглядишь, друг.

– Друг? – Санька странно на меня посмотрел.

И отвел руку. – Странно, ты впервые меня назвал другом. Неужели я им когда-то был.

– Мне жаль, если ты думал иначе.

– А ты, вот ты, – Санька вцепился мне в плечи. У него была железная хватка нападающего. – Ты любишь абхазские мандарины?

Меня встревожил его вопрос. Мандарины я не любил. Разве что одну их продавщицу. Но это было так давно. И со мной ли? И не очередные ли это проделки Деда Мороза под Новый год.

– Нет, Санька, к сожалению, я предпочитаю яблоки.

– Но ведь ты не мог, не мог не знать ее! – Санька уже почти кричал.

– Кого? – я невозмутимо пожал плечами.

– Ну, одну продавщицу мандаринов. Ты же здесь живешь недалеко, ты не мог не заметить – ты каждый день проходил мимо этого лотка. У тебя не было другого пути.

– Может, но я никогда не останавливался. А почему ты так взволнован, Санька? Что-то случилось?

– Что-то случилось, – передразнил он меня. – Оказывается, смерть можно назвать просто случаем.

– Смерть? – я изобразил на своем лице неподдельное удивление.

 – А что эта продавщица умерла? Как жаль. Ах, да, я буквально накануне видел, кажется, ее. Такая толстая, пожилая, в грязном фартуке. Ты что ее близко знал? Она была твоей родственницей? Извини, я приношу соболезнования, но она и впрямь неважно выглядела.

– А ты всегда прекрасно выглядишь, – вдруг некстати ляпнул Санька и посмотрел на меня мутным, пропитым взглядом. Но этот взгляд был настолько пронизывающим, глубоким, он напоминал мне взгляд бомжа.