Блондинка в боевой академии. Не хочу учиться

И… – Я покосился на блондинку. – Рина, на случай, если снова будешь их выгораживать: они не стеснялись, говоря про тебя гадости.

– Даже не сомневаюсь. – Она пожала плечами. – Это же не повод опускаться до их уровня.

– Почему ты соврала?

– Потому что мы – команда, – заявила девчонка, и мне пришлось согласиться.

– Рад, что вы так быстро это поняли. Хвалю. Ваша часть команды свободна, но если кто-то хочет помочь товарищам, которые сейчас пробегут три круга и явятся, то пожалуйста. Лопат много… – Я заметил, на что похожи рабочие инструменты, и добавил: – Было много.

– Ну уж нет! – завопили они и кинулись к выходу.

– Рина, стоп! – скомандовал я, и блондинка со стоном повернулась.

– Ну что?

– Кто берет себе больше прав, у того больше обязанностей.

– То есть они про меня говорили гадости, я их защищала и теперь должна грести с ними клетки? Где справедливость?

– Ты врала мне. К тому же этот грифон смотрит на тебя с надеждой. Его клетка за тобой.

– Только его? – прищурившись, поинтересовалась блондинка, не спеша принимать лопату.

– Только его.

– Ну хорошо, – согласилась она таким тоном, будто делает мне великое одолжение.

С этими девицами я скоро вообще говорить разучусь. Так часто приходится при них терять дар речи.

Глава 5

– Ненавижу грифонов! Ненавижу грифонье дерь! Ненавижу боевую академию! – бухтела я себе под нос, возвращаясь в жилой корпус по оживленной дорожке, которая шла вдоль всего длинного здания академии.

Конечно, я управилась быстрее, чем Рианна с подружками, но они проводили меня такими взглядами, будто я нашла тайную дырку в заборе и сбежала через нее, а не честно выполнила свое наказание! За такое поведение в старшей школе их ожидала бы страшная месть, но сейчас меня занимали другие вопросы. Просто я решила, что больше выгораживать идиоток не буду.

Я вышагивала по тропинке и мечтала сходить в душ и кого-нибудь убить, причем без разницы в какой последовательности.

Одна грязная девушка, которую сопровождает неповторимое амбре вечера в сельской глубинке в мужской академии, вызывала нездоровый интерес. Внимание было раздражающим, но ненавязчивым.