Мать

Казалось, весь дом тихо качается, и все вокруг было ненужным, омертвело в тоске…

В окно тихо стукнули – раз, два… Она привыкла к этим стукам, они не пугали ее, но теперь вздрогнула от радостного укола в сердце. Смутная надежда быстро подняла ее на ноги. Бросив на плечи шаль, она открыла дверь…

Вошел Самойлов, а за ним еще какой-то человек, с лицом, закрытым воротником пальто, в надвинутой на брови шапке.

– Разбудили мы вас? – не здороваясь, спросил Самойлов, против обыкновения озабоченный и хмурый.

– Не спала я! – ответила она и молча, ожидающими глазами уставилась на них.

Спутник Самойлова, тяжело и хрипло вздыхая, снял шапку и, протянув матери широкую руку с короткими пальцами, сказал ей дружески, как старой знакомой:

– Здравствуйте, мамаша! Не узнали?

– Это вы? – воскликнула Власова, вдруг чему-то радуясь. – Егор Иванович?

– Аз есмь! – ответил он, наклоняя свою большую голову с длинными, как у псаломщика, волосами. Его полное лицо добродушно улыбалось, маленькие серые глазки смотрели в лицо матери ласково и ясно.

– Пройдите в комнату, я сейчас оденусь! – предложила мать.

– У нас к вам дело есть! – озабоченно сказал Самойлов, исподлобья взглянув на нее.

Егор Иванович прошел в комнату и оттуда говорил:

– Сегодня утром, милая мамаша, из тюрьмы вышел известный вам Николай Иванович…

– Разве он там? – спросила мать.

– Два месяца и одиннадцать дней. Видел там хохла – он кланяется вам, и Павла, который – тоже кланяется, просит вас не беспокоиться и сказать вам, что на пути его местом отдыха человеку всегда служит тюрьма – так уж установлено заботливым начальством нашим. Затем, мамаша, я приступлю к делу. Вы знаете, сколько народу схватили здесь вчера?

– Нет! А разве – кроме Паши? – воскликнула мать.

– Он – сорок девятый! – перебил ее Егор Иванович спокойно. – И надо ждать, что начальство заберет еще человек с десяток! Вот этого господина тоже…

– Да, и меня! – хмуро сказал Самойлов.

Власова почувствовала, что ей стало легче дышать…

«Не один он там!» – мелькнуло у нее в голове.

Одевшись, она вошла в комнату и бодро улыбнулась гостю.

– Наверно, долго держать не будут, если так много забрали…

– Правильно! – сказал Егор Иванович. – А если мы ухитримся испортить им эту обедню, так они и совсем в дураках останутся.