Мать

 – Пешком?

– Конечно! Вы – мать Павла Михайловича? Здравствуйте! Меня зовут – Наташа…

– А по батюшке? – спросила мать.

– Васильевна. А вас?

– Пелагея Ниловна.

– Ну вот мы и знакомы…

– Да! – сказала мать, легко вздохнув и с улыбкой рассматривая девушку.

Хохол помогал ей раздеваться и спрашивал:

– Холодно?

– В поле – очень! Ветер…

Голос у нее был сочный, ясный, рот маленький, пухлый, и вся она была круглая, свежая. Раздевшись, она крепко потерла румяные щеки маленькими, красными от холода руками и быстро прошла в комнату, звучно топая по полу каблуками ботинок.

«Без галош ходит!» – мелькнуло в голове матери.

– Да-а, – протянула девушка, вздрагивая. – Иззябла я… ух как!

– А вот я вам сейчас самоварчик согрею! – заторопилась мать, уходя в кухню. – Сейчас…

Ей показалось, что она давно знает эту девушку и любит ее хорошей, жалостливой любовью матери. Улыбаясь, она прислушивалась к разговору в комнате.

– Вы что скучный, Находка? – спрашивала девушка.

– А – так, – негромко ответил хохол.

 – У вдовы глаза хорошие, мне и подумалось, что, может, у матери моей такие же? Я, знаете, о матери часто думаю, и все мне кажется, что она жива.

– Вы говорили – умерла?

– То – приемная умерла. А я – о родной. Кажется мне, что она где-нибудь в Киеве милостыню собирает. И водку пьет. А пьяную ее полицейские по щекам бьют.

«Ах ты, сердечный!» – подумала мать и вздохнула. Наташа заговорила что-то быстро, горячо и негромко. Снова раздался звучный голос хохла:

– Э, вы еще молоды, товарищ, мало луку ели! Родить – трудно, научить человека добру еще труднее…

«Ишь ты!» – внутренно воскликнула мать, и ей захотелось сказать хохлу что-то ласковое.

Но дверь неторопливо отворилась, и вошел Николай Весовщиков, сын старого вора Данилы, известный всей слободе нелюдим. Он всегда угрюмо сторонился людей, и над ним издевались за это. Она удивленно спросила его:

– Ты что, Николай?

Он вытер широкой ладонью рябое скуластое лицо и, не здороваясь, глухо спросил:

– Павел дома?

– Нет.

Он заглянул в комнату, пошел туда, говоря:

– Здравствуйте, товарищи…

«Этот?» – неприязненно подумала мать и очень удивилась, видя, что Наташа протягивает ему руку ласково и радостно.

Потом пришли двое парней, почти еще мальчики. Одного из них мать знала, – это племянник старого фабричного рабочего Сизова – Федор, остролицый, с высоким лбом и курчавыми волосами. Другой, гладко причесанный и скромный, был незнаком ей, но тоже не страшен.