А как же наши куры?

 – Ку-ку! Тё-ёща-а! Ты хоть помнишь, сударыня, кто я такой? Ну-ка посмотри: кто я? А?

Старушка приоткрывает робко глаза и пристально всматривается в говорящего. Потом беспомощно переводит взгляд на дочь, на окно, за которым бойко каплет с крыши.

– Ну, кто я, скажи!

– Отстань от нее! – требуетжена.

– Нет, пусть скажет! Так кто же я, Семеновна?

Старушка снова глядит.

– Мужчина, – впавший рот слегка растягивается в подобии улыбки, губы поплясывают.

– Мужчина, – повторил Игорь саркастически. – И больше тебе сказать нечего.

Ладно. А это кто? – указал он на жену. – Кто эта женщина?

– Мама, кто я? – дрогнувшим голосом спрашивает и Татьяна. – Как меня звать?

– Танюша? – после минутного напряженного раздумья не совсем уверенно произносит испытуемая.

– Вот видишь: меня она узнаёт! – Татьяна порывисто стиснула руку матери в своих ладонях – худую, как плеть, дряблую руку с висящими мешочками кожи. – Мамочка, это я, твоя дочь. Ты ведь меня узнаёшь?

Больная слабо кивает увязшей в подушке маленькой головой с белым пушком на макушке, сквозь который проглядывает розоватая кожа.

– Бедная моя, – ласково провела Татьяна ладонью по этому жидкому пушку. – Что нам с тобой делать? Два месяца уже лежишь. Скажи, родная: ты поправишься?

Но лежащая уже вновь глядит отрешенно в потолок, словно речь идет не о ней.

– Тань, ну ты же помнишь, что сказала врач, – скептически скривил Игорь губы. – «В таком возрасте шансов практически нет». У нее на участке десяток таких послеинсультных, и ни один из них не поднялся.

Пора перестать себя обманывать.

– А еще врач сказала: постарайтесь скрасить ее существование.

– Скрасить, – повторил Игорь. – Такое существование может скрасить разве что цианистый калий.

– Знаешь что?! Мама была права: не за того я вышла! – Татьяна решительно встала и отошла к окну. «Теща даже теперь умудряется нас ссорить», – проворчал про себя Игорь.

– Я не про нее конкретно, – поправился он. – Я и для себя в подобном состоянии предпочел бы…

– Прекрати! – резко повернулась к нему жена.

 – Хочешь, чтобы я опять рыдала? Игорь, я же не могу разорваться! Два месяца от нее не отхожу. Еще один отпуск мне никто не даст. И за свой счет также. Или мне что? совсем бросить работу и сидеть с ней? Ты дома работаешь, тебе не составило бы труда покормить-попоить ее…

– И задницу помыть, – добавил Игорь мрачно. – Нет уж, увольте!

– Хотя бы просто сменил два раза памперс, а вечером я бы уже помыла.