Раннее

Лунный свет

Гитары струн чудесное звучание

Тебе я посвятил бы, лишь тебе,

Как в груди, опустевшей вдруг, молчание

И россыпь звезд, горящих в вышине.

Пусть на сердце моем гниющей язвы

Твой чистый взор коснется лишь мельком,

Ведь я уже забыл про боль и сон,

Нечаянно в слепой любви погрязнув.

А ты со мной бывала столь нежна,

Что я, отринув прошлые страдания,

Небес твоих коснуться лишь желая,

Принял достойно титул короля.

И вновь тебе, смутившись, покорился:

Всё, чтоб, воззрев с небесной высоты,

Мне тяжкие грехи простила ты

И то, что я, твой раб, в тебя влюбился…

…И шаткий трон, и чувство, чем терзался,

И враз тобой разбитые мечты,

И все, меня чем наградила ты,

Отныне лишь твоим должно остаться.

Спирит

Не замечала я в течение дней,

Закутавшись в халат любезной Тайны,

Как тишь и мрак в обители печальной,

Меж ребер разрастались все сильней.

Я в мыслях там, где робкая Луна,

В глазах моих померкнув перед Вами,

Рассыпалась, холодными звездами,

Что прахом, припорошив волоса.

Клонясь, как мак, поникшею главой,

Душа моя над Вашим изголовьем,

Что любящий супруг, раздумий полный,

Безмолвно охраняет Ваш покой.

Пусть Ваших губ изящных очертаний

Не искривит насмешка над Судьбой,

И сердце пусть достанется лишь той,

Которая предстанет перед Вами.

Пародийные четверостишия

Лермонтову М. Ю. (1814—1841 гг.) посвящается.

О любви (Утес)

Прикорнула баба молодая

На груди широкой, волосатой,

Утром в путь опять пустилась рано,

Словно мужика совсем не знала.

…На спине осталась пара шрамов

И на лбу добавились морщины…

А мужик, прокляв спросонья бабу,

Двинулся изгнанником в пустыню.

Солнце (Белеет парус одинокий…)

Бледнеет солнце золотое,

Уж хладное в уме людском.

Свой тратит свет на край далекий,

Родившись в космосе родном.

…Играют дети, парень свищет,

А Солнце смотрит и… молчит.

Оно красот в Земле не ищет

Не от красот Небес бежит.

Под ним пусть травы бархатистей —

Над ним и небо голубей…

Жаль, звезд свет хладный и лучистый

Грозит концом последних дней.

Люди (Благодарность)

За все, за все людей я презираю:

За мнимые мучения страстей,

За слезы, что любви преступной ядом

Сочились из глубин их злых очей,

За хлад их душ, с презрительностью смежным,

За все, за что я ими был гоним.