Артуркина любовь

И только он вошел в вагон как поезд медленно тронулся, и мимо окна, к которому он прильнул, проплыла платформа, маленькая станция, начальник станции с поднятым в руке флажком, который словно и не замечал яркий необычный вагон с глупо, беспричинно улыбающимся перекошенным лицом Артурки в окне, проплыла собака на платформе, машущая хвостом и с таким же бессмысленным взглядом, как у Артурки, дворник в сером фартуке поверх тулупа с метлой, запрокинутой на плечо, тоже не обращающий внимания на необычный для такого состава вагон, пассажир в ушанке с чемоданом в руке, толкавший дверь вагона Артурки пока поезд медленно отходил от платформы, желавший войти в вагон и безнадежно отставший, когда поезд набрал скорость; но все они отражались как-то нелепо в ущербном мозгу Артурки: собака, причудливо изгибаясь и поднимаясь в воздух над платформой, переходила в дворника с метлой, который постепенно растворялся во мгле, пассажир в ушанке медленно падал и ложился на землю, плоский, как коврик, а начальник станции, высунув огромный язык, летал возле окна вагона… И вот, наконец – белый заснеженный простор, на который из тесного городишка выскочил состав, так же как и он, Артурка выскочил из дома на улицу, на главную улицу, что вела как раз к вокзалу, куда ей еще было вести?.

А вот теперь, если б Артурка был бы в ладах со временем, он бы знал, что живет он в вагоне и едет в поезде почти три месяца, три зимних месяца, и все эти три месяца, начиная с того утреннего часа, когда обнаружилась пропажа мальчика, его усиленно ищут, ищут и родные и нанятые дядей сыщики, и уже почти все в городе были опрошены, собраны факты и улики, могущие привести к потерянным следам богатого наследника, ущербное слабоумие которого усиленно скрывалось ото всех, и родные, несмотря на их многочисленность, обязались молчать как могилы, поклялись перед дядей, главой рода, который и пообещал им за прилежное поведение и молчание немалую мзду, как только удастся заполучить наследство погибшей супружеской пары; о конкретной сумме наследства не знал даже сам дядя.

Артурка далекий от подобных забот и тревог, был рад и счастлив, что наконец-то его оставили в покое, и он может сидеть в теплом вагоне и смотреть, как падают за окном хлопья снега и думать свои размытые, растерзанные думы.