Элитарные игры осени

– Да. Я была в «скорой помощи» и в полиции. Уточнила обстоятельства смерти Валериана Юрьевича. Возле него лежали отвёртка, ножницы и моток изоленты. На ленте его отпечатки. На стене – развинченная электрическая розетка. Никаких следов насилия. Правда, сказано было: на груди два пятна от ожогов. Расположение пятен соответствуют концам оголённых проводов.

– Вскрытие не проводили?

– Проводили. Остановка сердца.

– Розетка нуждалась в ремонте?

– Вот! По мнению капитана полиции, она была исправна.

– А когда это произошло?

– Днём.

– Посторонних лиц…

– Не зафиксировано. Валериан Юрьевич был один.

– Если это убийство, то инструментом мог быть электрошокер. Он оставляет ожоги.

– Сравнивали. Стандартный электрошокер оставляет другие следы.

– А нестандартный?

– А таких, как сказал тот же капитан, не бывает.

Дмитрий допил остывший кофе и задумался. Чем он может помочь ей, молодой женщине, почти девчонке, потерявшей когда-то отца, а теперь и отчима? Только тем, что выслушает её грустную историю и на своём примере постарается объяснить, что линии руки в течение жизни меняются, и нет в судьбе никакой абсолютно безысходной предопределённости?

– Завтра я уеду в Москву, – сказала Ирина.

– Ты что-то не успела? – искренне удивился Дмитрий.

Ирина облокотилась на стол.

– Помнишь, вчера я…

– Да ладно уж, говори мне «ты», – усмехнулся Дмитрий. – Я быстро привыкну.

– У меня необычная судьба. С одной стороны, мне удавалось всё, что я хотела. Я шла легко: элитная школа, университет, интересная работа. С другой стороны – смерть отца, затем отчима. И странное поведение матери. Год назад она бросила Валериана Юрьевича. И меня. Переехала в другой город, недалеко от Москвы. На похоронах второго мужа – а они официально не разводились – не присутствовала. Живёт для себя. От каких проблем она решила укрыться таким интересным способом, не знаю. Но зла на неё я не держу, даже после того, как она призналась, что никогда не любила меня.

Ирина снова подошла к окну и долго вглядывалась в небольшую щель между двумя домами. Там виднелись вершины гор, покрытые жёлто-зелёным лесом. В комнату проник запах городской осени – запах опавших листьев и остывающего от летнего зноя асфальта.

– У меня билет на завтра, на утренний поезд. Люблю поезда; скучаю по ним, – внезапно призналась она. – В движении и чувства, и мысли другие.