Элитарные игры осени

Солнце пересекало горизонт. Тепло ещё дышало в выгоревшей траве, но с первыми звёздами оно оторвётся от земли и улетит с горным ветром вниз, в большую долину, оставив взамен к рассвету паутинный ковёр изморози. На пороге осень. Вот и бараны «на юг» собрались – красивым клином обречённо бредут по склону. Их несоразмерно огромные тени навевают тревогу скорой зимы.

Я поймал себя на мысли, что ничуть не беспокоюсь о предстоящей ночи. Почему-то совсем исчезла усталость. Я знал, что через минуту встану и, даже не торопясь, за шесть часов дойду до лагеря.

Я ещё раз глянул на «улетающих» в тёплые края овец. По направлению овечьего «клина» внезапно открылась юрта. Хорошо заметная при низком солнце, днём она, вероятно, казалась серым неприметным бугорком.

Решение пришло сразу. Я бросил рюкзак с молотком на середину дороги и воткнул рядом длинную палку с запиской. Стойбище было невдалеке, и я надеялся услышать сигнал автомобиля.

Вот и юрта. Возле неё сидела одна-единственная грустная собака, не желавшая почему-то подавать голос. Я подошёл к ней. Она отвернулась и неохотно тявкнула.

Вышла девчонка лет одиннадцати, казашка, но с широко открытыми глазами.

– Я тебя видела на дороге и уже хотела идти и позвать тебя в юрту, – сказала она, открывая передо мной полог.

Мы залезли внутрь.

– Ты одна здесь?

– Да. Но только на два дня. Ата завтра к вечеру вернётся. И отвезёт потом меня в школу… А ты геолог?

– Геолог.

– А ты оставайся у меня.

Айшат – так звали девчонку – принесла мне хлеб, сыр, айран и села напротив меня. Она была неподдельно рада случайному гостю. Её взгляд просил моих слов и откликался на каждый мой вопрос, и уже по выраженью её глаз я предугадывал ответ. Я стал вспоминать разные истории, что случались в нашей геологической жизни. И рассказал для начала одну, месячной давности. Она почему-то казалась мне смешной.

Однажды мои горняки едва не довели до кондрашки двух казахов с автолавки. Автолавка – это такая машина, которая развозила по кочевым стойбищам продукты первой необходимости. Ездила она, кажется, всего три раза в сезон. Крепкие напитки не входили в набор предметов первой необходимости, но продавцы автолавок всегда нелегально брали в рейс несколько ящиков водки, покупая её, скорее всего, в самых обычных магазинах. Горняки об этом знали.