Пустыня; Двое

В самом этом оазисе он был года три назад и мало что запомнил, однако дядя Саид рассказал ему и даже показал на какой-то полинявшей карте как и куда надо идти. Он показал и «восток», и «юг», и «север». «Запад» был запретным – там проходила государственная граница, и говорили, в нарушителей нередко стреляют без предупреждения. Чаще всего стреляли ночью. Пограничникам очень нравилась эта забава.

Но куда идти сейчас? Пожалуй, только на север, где были люди, еда и даже небольшой аэродром. Идти туда не хотелось. Не зря дядя Саид предупреждал: тамошние люди говорят на чужом языке; треть из них – пришельцы с «севера», и они как бы хозяева, а говорившие ранее «по-нашему» давно смирились со своей подневольной участью и теперь даже гордятся знанием чужого языка.

Карен, впрочем, его тоже знал, и Саид, и Максуд…

Ой, а ведь Юна говорит именно на «этом» языке! Как он не сообразил тогда, когда услышал её впервые? Вообще-то, тут нет ничего странного: она спросила – он ответил, причём ответил автоматически. Что ж, если они оба понимают язык северян, то идти надо туда.

Юна неожиданно чихнула. Карен приказал ей двигаться, чтобы не замёрзнуть, а сам, стараясь не бояться мертвецов и разлитого топлива, снова проник в самолёт. Болезненные ощущения в спине и шее исчезли так же внезапно, как и появились. Он двигался легко и уверенно.

Карен, конечно, понимал, что багаж из кормового отсека после падения самолёта должен полететь вперёд. Он пополз к кабине и наткнулся на кучу сумок, обломков кресел и мёртвых тел.

Здесь, по-видимому, нашли свою смерть двое. Их трупы сильно пахли бензином. Карен нащупал две сумки и, осторожно пятясь назад, доволок их до дырки. Затем нашёл ещё три – размерами от детской наплечной, возможно, принадлежавшей как раз Юне, до метровой, набитой чем-то тяжёлым. Шестым трофеем оказался старомодный чемодан, который в этой страшной аварии почему-то сохранил первозданную форму.

Юна оказалась сообразительной: она тут же на месте распотрошила весь багаж, и когда Карен выбрался из самолёта, то увидел разостланную на камнях одежду.

– В кабину не заходил. Лучше это сделать при свете дня, – сказал он и посмотрел на небо. – Рассвет только через пять часов. Будем спать здесь.

– Хо-о-лодно! – робко заметила Юна.

Карен взял её за руки, словно желая убедиться в том, что они такие же тёплые, как и его собственные.

– Не бойся. Самое страшное уже позади.

Он расстелил вещи в два слоя, подсунув под них пустые сумки и крышку чемодана.