На волнах Приморья

 – Говорил, надо все перемерить, твой размер, твой размер… на глаз они режут их что ли…

– Не ворчи, толстячок, в тебе просто сала в излишке, а размер твой, – убедила Юлия, подходя ближе. – Посиделки кончились, будем больше гулять.

– Туфли классные, что говорить, – поддержал Сергей Уваров, прищуривая для меткости подпорченный близорукостью взгляд. Он стыдился очков и надевал их только в двух случаях: на лекциях, чтобы рассмотреть доску и за рулем, когда брал у отца автомобиль, линзы же не носил принципиально.

Ребята подтянулись ближе, и ранее образовавшийся кружок сосредоточился вокруг Леонида.

– Италия? – проверяя кожу указательным пальцем, предположил первый.

– Беларусь, – со знанием профессионала заключил второй.

– Пошли вы оба! – воскликнул Леонид. – Мы собрались отмечать конец сессии или туфли мои обсуждать?

– Я вот тоже хотела поинтересоваться, кого мы ждем? – тихо спросила Лидия – еще одна блондинка из группы Юлии.

– Так давайте посчитаемся, – предложил Кирилл – жилистый невысокий паренек из группы Никиты и Леонида. – Бык – это раз! Козел – это…

– Э-э, полегче! – хором встрепенулось несколько собеседников.

– Лёнь, Юль! Вы у нас завсписком! – напомнила Марина и тут же, призадумавшись, добавила: – Какое сексуальное слово… Так что?

– Все гораздо проще, – заверил Леонид. – Из Б-1 не хватает Садакова и Кочарян. Из Б-2… – он сделал паузу, оглядывая всех, и насчитал три пожатия плечами и два покачивания головой.

– В Б-2 одной не хватает, – огласила Юлия, внимательно посмотрев в сторону дороги, откуда, торопливо постукивая каблуками, поднималась черноволосая девушка, – ее!

Все оглянулись, и в воздухе прокатилось удивленное «о-о-о!»

Между тем, прибывая в полюбившемся диссонансе своих замысловатых чувств, по улице, пиная камушки и палки, задумчиво брел Никита, прислушиваясь к боли, покалывающей в боку после нелепой и продолжительной пробежки. Голова его была опущена и захламлена вопросами, взгляд упирался под ноги – Никита был мрачен, взъерошен и пуст, как консервная банка с выеденным содержимом, ощетинившаяся жестяным гребнем изуродованной крышки.

С утра все будто бы шло не плохо, но к обеду его душевное состояние ухудшилось. Он порывался позвонить, предупредить, что не придет, и с трудом удержался. Лень, искусно замаскированная под депрессию, заставляла вернуться в постель, лежать и думать, пересматривая цели, установленные на жизнь.