Отдел особых поручений

– Нет-нет, миссис Коллинз, вы меня неправильно поняли.

– Вы такая же как они. Судачитесь, будто я выдумала сына себе в утешение, вам – на потеху.

Тон голоса стал ледяным.

– По-вашему, я еще и смерть собственного ребенка нафантазировала? Хорошее такое занятие для обезумевшей старухи, правда?

– Миссис Коллинз, позвольте мне все объяснить, – вставила Рита.

Вмиг она почувствовала себя беспомощной. И где тот пыл, с каким ее отпустил сюда подполковник?

– Довольно с меня объяснений. Все только и делают, что ищут объяснения, но не моего мальчика.

По спине Риты пробежал холодок. В голове же звенело: «Дура, дура, нельзя было идти на таран!».

Миссис Коллинз подняла указательный палец и добавила:

– Я вот, что вам скажу. Вы ничего не знаете. С детства живете как у Христа за пазухой. Не знаете ни нужды, ни боли, ни потерь. Вы и самой жизни не знаете. Молодая, красивая, умная. Но что с вами было бы без покровительства взрослых?

– Миссис Коллинз, вы не правы.

– Нет, это вы не правы, – перебила миссис Коллинз, глядя с озлобленным прищуром. – Вы. Ничего. Не знаете.

Рита вскочила, едва не пролив чай. Ножки стула протяжно загудели. Миссис Коллинз же продолжила словесную бомбардировку:

– Не лезьте в мою жизнь и жизнь Кристофера. Придет день, и он обязательно вернется. Вот увидите, он вернется, и все вы падете ниц перед ним. Перед тем, кто не сдался и не потерял надежду на спасение, – в уголках ее рта собралась пена.

Не помня себя, Рита преодолела анфиладу темных комнат и коридоров. На ватных ногах доплелась до калитки, возле которой топтался Каллен.

– Что такое? Что случилось? Ты что-то выяснила? – затараторил он.

– Не сейчас, Кэлл, не сейчас, – ответила Рита и направилась прочь.

Каллен побежал следом. Их провожали взглядами неудачно переодетые журналисты. Мужик с фотоаппаратом все щелкал, щелкал, щелкал.

– Я все провалила, – как одержимая бормотала Рита.

***

Когда замок клацнул, миссис Коллинз вернулась в кухню. Открыла дверцу буфета и выдвинула заднюю стенку. Достала оттуда рамку с фотопортретом. Десятилетний мальчик смотрел совсем взрослыми серьезными глазами. Веснушки усеяли его нос и щеки. Тонкие губы вытянулись ниточкой. Непропорционально маленькие, недоразвитые ноги вяло свисали со стула.

– Прости меня, мой мальчик, прости, – прошептала женщина.