Крик в пустоте

Рванув за ней, я уже знала, как можно спастись. Впереди была арка, и если мы успеем до нее добраться, то выйдем на более оживленный проспект. Там, наверняка, есть люди, они увидят и помогут. Но мы не успели. Визг повторился, только на этот раз принадлежал он мне. Сжатый в ладони газовый баллончик стал непреподъемным. Происходившее дальше я запомнила лишь отдельными кадрами, лишенными динамики. Безжизненная раскадровка из десятков фотографий. Я видела, как обернулась Лика, и замерла на полушаге ее фигура. Помню, как блеснуло в свете фонаря лезвие, а потом почувствовала ледяное касание на коже.

Все происходило так медленно, словно кто-то изменил скорость воспроизведения. Психопат дернул меня за капюшон толстовки, завершая побег и приставляя к горлу нож. И если Лика представляла для него хоть какой-то интерес, то я просто ненужный элемент, создающий помехи. Его рука дрогнет, и стальное лезвие войдет до упора в мое бездыханное тело.

Не успела я дойти в своем испуге до критической точки, как рука с ножом поднялась, и удар в спину толкнул в направлении сестре.

– К стене, – с несвойственным для ситуации весельем произнес сталкер и сделал шаг, загоняя нас в небольшое углубление между домами.

Здесь-то нас точно не будет видно. И когда спина коснулась каменной кладки, а наш оживший кошмар из виртуального мира приблизился так близко, что один взмах его ножом и мы трупы. Со стороны бара возник человек.

– Эй, мудак, отошел от них! –он был уже так близко, когда психопат, уверенный в своей непобедимости, повернулся.

Четкий быстрый удар прямо в челюсть и вновь раздается визг. Когда нервы расшатаны до предела, невозможно сохранять самообладание.

Подоспевший на помощь парень выбил из рук маньяка нож и, повалив его на землю, принялся избивать. Рванув в сторону арки, Лика схватила меня за руку. Ноги будто онемели, и я с трудом бежала вслед за сестрой. Казалось, что из меня вынули нервы и промыли их под проточной водой. Все ощущалось так остро, что я даже не осознавала, чего мы только что избежали.

Адреналин обостряет восприятие, и я будто бы чувствовала каждую грань своего страха. Я словно распахнула дверь своей собственной комнаты страха и сейчас барахталась в этом первобытном ужасе.

Не помню как, но мы оказались в такси. Водитель лишь погромче сделал радио, чтобы не слышать наших всхлипов и причитаний. Ему было просто наплевать, что только что произошло. Холодное равнодушие. Конечно, ему же не доплачивают за человечность.