Пустырь. Книга 2

Крепкие руки приподняли мой таз, вынуждая занять соответствующую позу. За спиной звякнула пряжка ремня, и сильное касание заставило прогнуться в пояснице.

Ненасытный, полный силы и эгоизма зверь утолял свой голод. Грубые, короткие толчки вырывали из горла звуки мало похожие на любовные стоны. С неистовой силой и остервенением Хэдер вдалбливался в мою плоть. Не устоев, под шквалом размашистых движения, я, потеряв устойчивость, повалилась на кровать. Прохладное покрывало коснулось живота, но в ту же секунду обжигающий жар, как от печи, опалил спину.

Удерживая свой вес на руках, расположенных по обе стороны от меня, Хэдер навис надо мной ничуть не сбавив напор. Каменный член продолжал, будто поршень, двигаться внутри и стоило ему проникнуть на всю длину, как комнату оглашал то ли стон, то ли крик.

Намотав на кулак, разметавшиеся по кровати и спине волосы, Хэдер грубо и небрежно потянул меня назад, возвращая в прежнюю стойку.

– Мне больно, – пересохшее от бешеной близости горло выдало лишь хрип, и, поморщившись, я попыталась отстраниться.

Но мертвая хватка, послужившая мне ответом, в ту же секунду сомкнулась на талии, и, игнорируя мои слова, мужчина продолжил утолять свой голод. Он даже не позволил мне обернуться и взглянуть на него, небрежно вернув меня в прежнее положение. Он трахал меня словно тряпичную куклу, сохранность которой его мало волновала.

Спустя несколько особо грубых и сильных толчков этот зверь в обличии человека замер, покинув мое тело. И тут же я ощутила как на разгоряченную от секса кожу, упали вязкие капли.

Сердце, не успевшее еще замедлить и успокоить ритм, продолжало в сумасшедшем темпе разгонять кровь по организму. Переведя дыхание, я поспешила обернуться. Хэдер с удовлетворенной, высокомерной улыбкой застегивал рубашку. Медленно и расслабленно. Пуговицу за пуговицей.

– Знаешь, я никак не могу понять, зачем я тебя так берег. Сдувал пылинки, если на деле ты оказалась обычной шлюшкой, готовой ко всему, – слова, сказанные с таким презрением и равнодушием, причиняли больше боли, чем крепкая пощечина или сильный удар.

 – Загадка, – картинно вздернув брови, мужчина одарил меня ледяным взглядом.

И видимо, что-то кардинально изменилось, сломалось в моем взгляде, потому как следом он добавил:

– Ты сама выбрала, где тебе находиться, Арина! Возле меня и за моей спиной, или подо мной в роли обычной подстилки.

Без тени жалости и прежней симпатии Хэдер произнес эти бьющие наотмашь слова.