Обстоятельства речи

Я немощен и слаб, стенают кости,

душа потрясена и плачет плоть.

Согрей меня в небесной тёплой горсти,

спаси меня – прошу Тебя, Господь.

Ты милостив – мы знаем это оба.

А смерть уносит память, не скорбя.

Кто может славить Господа из гроба?

Спаси меня – я сохраню Тебя.

От происков врагов ослепло око.

Закон затоптан в грязь и лебеду.

Врагов моих Ты покарай жестоко,

предай неутолимому стыду.

Услышь меня. Прими мои моленья.

На беззаконных гнев Твой обрати.

Спаси меня – Твоей руки творенье,

чтобы я мог в душе Тебя нести.

псалом 7

От Бога до Божией Троицы,

от Троицы к тройке наганов.

от Божьего и до бассманных,

от праведников до поганых,

от духа до алчной утробы,

от пропасти и до паренья,

от серой золы до каленья

и от слепоты до прозренья,

от правды до лжи и обратно…

И что же, и что же, и что же?

Мы – неразличимо похожи —

затылками в смертное ложе.

А ты-то? Ты кто? Ты спроси

у Бога. Но он в небеси.

Разрыта, в ухабах, убога

ведущая к Богу дорога.

псалом 13

Каин брату не сторож. Кроткий трудяга Авель

тянет свободы лямку до вечной своей вольной,

а за спиной у Бога ражий лыбится дьявол,

ангелы волокутся жилкою подконвойной.

Чёрное назовём белым, белое назовём чёрным,

вечное лето сменим на злую вечную зиму,

головы заморочим, шеи свернём непокорным,

рваную память выбросим в мусорные корзины.

Сорок воронов в небе когти на падаль точат.

Сорок шустрых сорок всё, что блестит, разворуют.

Клюнет с весёлым криком утро жареный кочет,

сплюнет брезгливо красную землю ещё сырую.

И понесётся по новому колесования кругу

мир за собой в погоне, как на водопой кони.

Так береги, Господи, детей, друзей и подругу.

Что я без них, Господи?

Прах на Твоей ладони.

псалом 14

Отверженный, поверженный,

но своему приверженный —

да как он смеет сметь?!

Твержу урок затверженный —

да будь презрен отверженный.

Но не могу презреть.

Я сам такой же, Боже мой,

зашоренный, стреноженный,

но не презри меня.

К ногам Твоим низложенный,

презреньем уничтоженный

живу, себя кляня.

Душа, как вечной дратвою,

прошита смертной клятвою,

и мне её блюсти.

Трещит спина под жатвою

виной тысячекратною,

но Ты меня прости.

Прости моё прельщение

и пусть Твоё прощение

даст силы устоять,

пройти сквозь очищение

от зла и наущения

презреньем убивать.