Пепел Чернобыля. Дневник ликвидатора. Роман в четырех частях

– Ну, вот вы и расскажите нам что-нибудь, о Буденном…

– Не могу, голубчик. Плохой я рассказчик. А потом, что мне рассказывать? Про дебет- кредит? Я же бухгалтер. Что у нас может быть интересного?

– А финансовые аферы, кражи, нападения? Потом менты, погоня, суд, тюрьма – продолжал подтрунивать Борис.

– Ты что? Акстись! Никогда, ничего такого. Боже упаси!

– А вы? – Борис обратился к Екатерине Евдокимовне. – Расскажите, как руководили цехом, выполняли планы.

– Ну, Боря, ты и шутник, – засмеялась Екатерина Евдокимовна.

– Видишь, Ирка, какие у нас рассказчики. Давай станем на колени, будем Петра Валентиновича просить. Он у нас последний остался. Все уже всё рассказали. А Петр Валентинович всё время всегда молчит и молчит. Вот он нам поведает, как за станком стоял, деталь важную точил. Или как в Афгане с духами воевал, то есть с ними или против них.

– Борис, а ты зря так, – сказала Татьяна. – Петр Валентинович может многое рассказать, если захочет. Он начинал на заводе и действительно работал на космодроме. А ещё Петр Валентинович в Чернобыле спасателем был почти с самого начала. А это не менее страшно, чем в Афгане.

– Снимаю шляпу, Петр Валентинович, – галантно раскланялся Борис, как можно это сделать в инвалидной коляске.

– Ну, Татьяна, вы мне такую рекламу соорудили, выше Останкинской башни. Не знаю, право, о чем рассказывать, в космос не летал, да и рассказчик я тоже никудышный.

Таня тихо попросила:

– Петр Валентинович, расскажите, пожалуйста, о Припяти, о том, что было после аварии.

– Вы же говорили, что не хотите слышать о Чернобыле.

– Не хотела. Но вы мне рану растеребили. Теперь хочется всё-таки узнать, что было там после нашего отъезда.

– После какого вашего отъезда? – спросил Борис. – Вы что тоже были в Чернобыле?

– И родилась, и выросла, – ответила Татьяна. – И дожила там до чернобыльской трагедии. Мы всей семьёй в тот же день уехали, а по сути бежали. Теперь хочу знать, что было после.

Братья меньшие

Значит я Татьене растеребил рану? А мне мою рану растеребил Николай. Сколько лет я убегал от этой темы, от разговоров о Чернобыле. А оказывается убежать не получается.