Пепел Чернобыля. Дневник ликвидатора. Роман в четырех частях

 – Там наверху сидят, порядок навести не могут.

– Так кто там сидит? Раньше бы они в других местах сидели! – охотно подхватил тему «начальник». – В советское время такого не было. И быть не могло. Я чуть головой об угол не ударился. Прямо об железку.

– Это что! Я вот чуть с полки не слетел! – продолжал возмущаться «спортивный костюм». – Правильно, бабуся, говоришь, убился бы. Или инвалидом стал. А кто отвечать будет? Виновных-то и не найдут.

– Так никому нет дела. Что творится, что творится! – заохала тетка.

– Раньше на железке, говорят, порядок был железный, – сказал «спортивный костюм», выставив вперед перед собой увесистый кулак.

– Чего же не быть железному порядку, когда его Железный Феликс и Железный Лазарь наводили с помощью ЧК, ГПУ, НКВД,[1 - Железный Феликс – председатель Чрезвычайной комиссии Феликс Эдмундович Дзержинский; Железный Лазарь – народный комиссар путей сообщения Лазарь Моисеевич Каганович (здесь и далее примечания даны Виктором Акатовым).] – сказал худой, совершенно лысый, болезненного вида мужчина, сидевший рядом с теткой.

– Зато по поездам часы сверяли! Ходили минута в минуту, – гордо сказал «начальник», – А без страха нельзя. Вот машинист, видать, светофор проспал. Переполоху натворил. А что ему за это достанется? Небось, и премии не лишат. А посадили бы парочку таких для острастки, другим бы неповадно было.

Бабуся, сидевшая как на углях, и всё время пытавшаяся вставить своё словечко, тут же наскочила:

– И никаких авариев не было, никаких катастроф! Нельзя телевизор включить! То тут что-то случилось, то там.

– Во-во! И убийств не было. И бандитов. И этих.., как их… мафии тоже не было, – сердито добавила тетка.

– Конечно, ничего не было! Ну как же! – саркастически воскликнул «лысый». – До перестройки у нас тишь да благодать была! А пароход «Суворов» на Волге в мост врезался и затонул. Между прочим, с людьми! А два корабля столкнулись на рейде на Черном море, один из них пассажирский.

«Ну, вот все и проснулись, – подумал я. – Ох, эти разговоры в поездах! Наездился, знаю. Обычно распалятся, навысказываются, а потом дуются друг на друга или подерутся. Однако, „лысый“ во многом был прав, но у меня он почему-то не вызвал симпатии.