Нонстоперы #2

Только что сформировавшаяся команда нонстоперов по-прежнему была привязана к домашнему комфорту. И вообще, я подозревал, что некоторым участникам никогда не удастся перешагнуть этот порог.

Однако делать что-то было нужно. Сидеть целый день в гостиничном номере, пить кофе, или вино лично мне совсем не импонировало. Я с надеждой посмотрел на Виолетту, как будто ожидал, что именно сейчас её разум выдаст креативную идею. Но красотка вновь превратилась в глупенькую провинциалку, радостную от самого факта путешествия.

– Странно, что Оксана вызвалась поехать с Гаем, – сказал я, обращаясь скорее сам к себе.

Виолетта дёрнула плечиком. Она уже поднялась с кровати, стояла перед окном и расчёсывала свои тёмные пряди массажной расчёской.

– Как раз ничего странного, – сказала она. – Она просто хочет ему понравиться.

Я подумал, почему бы и нет. С каждым днём моя былая привязанность к этой девушке всё больше превращалась в некое эфемерное чувство. Теперь оно напоминало незначительное и уже порядком заплесневелое воспоминание, не годное даже на то, чтобы положить его в своём ментальном банке на полочку.

Я решительно поднялся с кровати.

– Надо разбудить остальных.

Однако осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Бодрей всех в это утро выглядел мистер Тауэр, привыкший к влажному климату Туманного Альбиона. Все остальные напоминали аквариумных рыбок, которым пришлась не по вкусу хлорированная вода из-под крана.

– Что с ней? – спросил я Марину.

Предмет моего воздыхания равнодушно пожала плечами. Она и сама была какой-то помятой. Мимические морщинки в уголках рта стали более заметны. Марина бесцельно прохаживалась по номеру в одних кружевах, словно пыталась вызвать во мне новый прилив сексуального возбуждения. Но я старательно делал вид, что абсолютно к этому равнодушен.

– Наверное, акклиматизация, – неуверенно сказала она, подошла к Ольге и профессиональным жестом прощупала её пульс. – Температуры нет, но небольшая тахикардия. Мы все себя паршиво чувствуем сегодня.

Затем она оглядела меня с ног до головы, словно рассматривала натурщика, прежде чем нанести на свой холст первые наброски.

– Исключая тебя, Гаевского и Кита, – задумчиво произнесла она и добавила: – И Шурика. Странно.