Подо льдом

Мы почти не обсуждали то время, что он провёл в Земных колониях. Он не любил вспоминать.

«Да, вначале было тяжело, потом привык. Нет, они не столько ненавидят нас, сколько… боятся».

Что ж, если так, то это было взаимно. Мы боялись людей ничуть не меньше, чем они – по словам Трипа – нас. Когда он вошёл в мою гостиную, сразу после прибытия, после первых объятий, после первых слёз и торопливых бессмысленных расспросов, когда я смогла перевести дух и разглядеть его как следует… тогда-то я и заметила. На нём будто бы лежал невидимый груз, придавливающий его к земле.

Он смотрел иначе, говорил иначе, двигался иначе, но если бы кто-то спросил меня: «Как именно, иначе?», я бы не ответила. Нечто неопределенное, для чего не изобрели слова.

– Вы боитесь? – спросила я. – Того, о чём говорят?

Она чуть приоткрыла рот, удивленная моей прямотой, выпрямилась, стараясь, как полагается даме её положения, не выдать своих чувств, и в силу молодости выдавая их с потрохами. Страх и надежду на то, что сейчас я развею её сомнения.

Мне стоило сказать лишь: «Не бойтесь. Он будет вам добрым мужем» или «Все преувеличивают» или что-нибудь подобное. Это было легко, но что-то подтолкнуло меня сказать иначе:

– Сказать правду, я поражена вашей смелостью.

Тир Мелу вгляделась в непроницаемый покров, стараясь разглядеть за ним выражение моего лица.

– Почему?

– Хотя бы, потому что на вашем месте, меня терзали бы иные переживания. Уверяю вас, я и думать не думала бы о том, что он окажется мне недостойным мужем.

Её лицо вспыхнуло.

– Принцесса! Помилуйте, это вовсе не то, что я имела в виду!

– Меня бы преследовал страх не оправдать ожиданий – его и его семьи, – продолжала я, не обращая внимания на протест. – В конце концов, он выбрал вас исходя из предположения, что вы окажетесь достойной дочерью своего рода. Рода, который подарил нашему обществу немало великих нирян. А что может быть унизительнее для женщины, чем неспособность завоевать уважение в новой семье? Это бы тревожило меня превыше слухов… на вашем месте.

Бедняжка. Будь ты кем-то другим, ты могла бы мне понравиться. Будь ты невестой кого угодно, любого из моих сводных братьев, я бы взяла твою руку и сказала бы всё, что ты хотела бы от меня услышать… но к невесте Трипа у меня не было жалости.

Я ненавидела каждое слово, срывавшееся с моих уст, но упивалась эффектом, который они производили. Девушка опустила глаза к сложенным на коленях рукам.