Иудаика

 1978

Христос

Глядя на мир с невысокой горки,

Дуновением уст отгоняя слепней,

Видя перья на касках стражи,

Ожерелье из драхм на груди сирийца,

Слыша ржанье коней и всхлипы

Трех Марий, в ожидании смерти,

Пусть нелегкой, но скорой, скорой, —

Думал ли он о своем народе,

Кто писал и вещал о его приходе

Все предыдущие эры, эту

Не отличив от пропитанных муками прочих, —

Знал ли, что сделает Римский Кесарь,

Из-за деревца не узревший леса,

А за ним тираны, монархи, папы,

Их попы, инквизиторы и сатрапы —

С государством людей, не узнавших Бога

В святотатственном нищем с большой дороги?…

Броневые плиты, буи и вехи,

Шпанские мухи, петарды, пули,

ДДТ, синтетика, пылесосы,

Блиндажи, бидоны, бинты, бинокли,

Огнеметы, танки, овчарки, гимны,

Сапоги, катоды, ракеты, бомбы…

Вот, чего он еще не знает

На вершине муки своей и славы,

Приколоченный символом к Новой Эре

Мук и бесплодных стремлений к счастью.

1981

Попытка будущего: двадцать первый век

Когда блудный Мессия евреев,

восставший из смертного срама,

В блеске славы вернулся к народу-отцу,

одряхлевшему в прахе, —

Сын не принял отца, – Исаак не узнал Авраама

В старике, изувеченном памятью, болью и страхом.

И пошли между ними разборки – весьма некрасивы:

Авраам разодрал на груди дряхлый талес

рукою убогой,

Крикнув: Грех Богохульства! —

а с иголочки новый Мессия

Проклял старца, был распят, и стал не Мессией,

а Богом.

Время било в литавры веков молотком катастрофы.

Скоро Третье от Рождества Христова

Тысячелетье грядет, и через две тысячи лет

после Голгофы, —

Вижу: Израиль признает в Христе

воплощение Слова, —

Будто Ротчайлд с Рокфеллером, Вечный Жид

побратается с Люцифером.

Войны закончатся рукотворным Потопом,

разгулом стихии.

А китайцы, похерив марксизм, как безумную веру,

Станут новой Америкой в Азии и в России.