Последователь

– Если вам нужен Андрей, то он здесь, – сказал Толик.

Я хотел, чтобы он заткнулся, и ударил его ногой, а он взял и выпал из пещеры. Покатился вниз по склону и так разогнался, что чуть не влетел в костер. Лишь у самого пламени остановился. Волосы на лице вспыхнули и сразу исчезли, кожаная куртка покрылась белыми пузырями. Толик не издал ни звука, откатился назад и встал на ноги. Пенсионеры завизжали.

Я выбрался из пещеры.

– Ну, вот, я тоже тут, – говорю, – и что?

– Немедленно затушите! Мы задыхаемся!

– Невозможно, – говорю.

– Мы вызовем милицию!

– Толик, ты как?

– Лицо болит.

– Бежать можешь?

Он ни слова не ответил и рванул во двор, а я за ним.

– Помедленней, – пыхчу, – не успеваю.

Вдоль пустыря шли на автобус люди. Пенсионеры кричали им, что нас надо остановить, но никто не слышал.

Во дворе мы нормальным шагом прошли в мой подъезд и спрятались там.

– И что теперь делать, – спрашиваю.

– Можно пойти к доктору, – сказал Толик.

– Нормально все будет, – говорю.

– Не ругайся, пожалуйста. Мне лицо болит. – Он моргал лысыми веками и трогал красные скулы. – Скажи лучше, я остался красивым?

– Еще красивее стал. Даже помолодел слегка.

С четвертого этажа спускалась соседка, и, увидев нас, замерла. Затравленный взгляд, у меня одышка, Толик с красной рожей и обгоревшей шевелюрой. Он прикинулся, что смотрит в окно, и нечаянно опрокинул жестяную банку «Nescafe», служившую пепельницей. Окурки с пеплом посыпались на пол, поднялась вонь.

Тогда казалось, что выхода у нас нет. Сидели на лестнице между вторым и третьим этажом в осажденном подъезде. За ночь я не выспался, после вчерашнего катания колес болели мышцы. День только начинался, а я уже устал. Лестничный пролет ходил подо мной, как лодка на воде.

– Видишь, Толик, – говорю, – житья никакого нет. Может, ты прав? Может, и правда уйти из города?

– Ну, – сказал Толик, распустившийся, как красный цветок. – В столицу.

Мы замечтались. Я сидел на ступеньку выше и смотрел в одну точку, получая расфокусированное изображение подъезда и Толика, всадившего шею в плечи, как спустившийся за падалью гриф. Он грыз ноготь. Моя нога располагалось под его локтем. Я не удержался и толкнул.

– Не грызи, – говорю.