Дикое домашнее животное

Как же!

– А что? Разве нет?

– Нет, конечно, – не согласилась Антонина. – Это я говорю, а ты молчишь. Потому что ты даже не знаешь, что такое любовь. Великая Несчастная Любовь.

В голосе подруги прозвучали надрывные ноты, и Бруно встревожено шевельнул ушами.

«Ну, все. Понеслось!» – подумала я.

Не тут-то было. Подруга справилась с минутной слабостью и вернулась к тому, с чего начала.

– Ладно. Хватит обо мне. И не думай, что отвертишься. Признавайся – что стряслось?

Помявшись, я все же рассказала ей о субботнем происшествии.

– Надеюсь, хоть на этот раз он не женат? – с надеждой спросила Антонина.

– Еще как женат. Я проверила.

– А как же Глеб? – не сдавалась подруга.

Я поморщилась. Ну, точь-в-точь как мой внутренний голос!

– А что Глеб? Ничего с ним не случится. Как жил, так и будет жить. К тому же, я возможно больше никогда не увижу этого… типа.

Я лукавила. На самом деле я совершенно точно знала, что мы с крестоносцем не только встретимся, причем не раз, но и…

Сложно объяснить, откуда у меня была такая уверенность.

Дело в том, что я всегда, всю жизнь, с самого раннего детства совершенно отчетливо понимала, чего хочу, и всегда получала желаемое. И не то чтобы я как-то упорно боролась за свои желания. Нет, все получалось само собой: просто я всегда знала, что что-то должно быть именно так, а не иначе, и это что-то именно так и происходило.

Вот и сейчас мне было предельно ясно, что будет дальше.

* * *

Принц Дезире с накачанными ляжками играючи крутил хрупкую Аврору, музыканты в оркестровой яме из последних сил доигрывали адажио, а у меня перед глазами стоял крестоносец.

– Хочешь поужинать? – спросил после спектакля Глеб.

– Нет, – отказалась я, немного поколебавшись. – Я устала. Отвези меня домой.

– Так ведь завтра суббота.

Вот именно.

* * *

Его машина остановилась у моего подъезда. Он выключил двигатель, и мы какое-то время посидели в тишине, разглядывая сонный двор. В отличие от Глеба мне нравилось то, что мы видели.

– Когда ты, наконец, выберешься из этой дыры? – ворчливо спросил он.

Ну, что на это ответить? У меня было лишь два аргумента.

Во-первых, больше площади – больше уборки, а я терпеть не могу убирать. А во-вторых, мне нравился этот район – тихий, спокойный, совсем не престижный, зато очень зеленый. Да и парк был совсем рядом.

А близость парка с некоторых пор стала играть для меня чуть ли не главную роль.