Мужская верность

– Черт побери, если бы мы могли уехать оба! – воскликнул он неожиданно. – И спорить было бы не о чем.

Пентфилд хмуро посмотрел на него.

– Если бы не твое проклятое упрямство, спорить и не пришлось бы. Тебе надо только сложить вещи и уехать. Я присмотрю за делом, а поеду в будущем году.

– Почему мне? Меня никто не ждет…

– А родные? – жестко прервал его Пентфилд.

– А тебя ждут, – продолжал Хатчинсон. – Ты знаешь, о ком я говорю.

Пентфилд угрюмо пожал плечами.

– Она подождет.

– Но она уже два года ждет.

– Ничего, еще год ее не состарит.

– Ведь это будет три года! Только подумай, старина: три года здесь, на краю света, в этой проклятой дыре. – И Хатчинсон с отчаянием махнул рукой.

Он был на несколько лет младше своего компаньона – ему было не больше двадцати шести. На его лице было выражение тоски, тоски человека, тщетно жаждущего того, чего он давно лишен. И та же тоска, то же отчаяние было на лице Пентфилда, в его сгорбленных плечах.

– Мне вчера снилось, что я у Зинкенда, – сказал он.

– А я бы заказал салат, – жадно перебил Хатчинсон, – и большой бифштекс с зеленью, с молодым луком и редиской, чтобы на зубах хрустело.

– Я бы это все заказал после яиц, если бы не проснулся, – вздохнул Пентфилд.

Он поднял с пола видавшее виды банджо и рассеянно потрогал струны.

– Брось! – закричал он с неожиданной яростью, когда Пентфилд начал веселый мотив. – С ума можно сойти. Невыносимо.

Пентфилд бросил банджо на нары и продекламировал:

Выдав тайную тоску, пою я так:

Память, пытка – я, я – город на заре,

Я – все то, о чем напомнить может фрак.

Его товарищ тяжело уронил голову на руки. Пентфилд снова монотонно забарабанил по столу. Затем его внимание привлек громкий треск двери.

Стада в хлевах, и в море вновь

Из рек ушел лосось;

Когда б с тобой, моя любовь,

Побыть мне довелось.

Потом снова наступило молчание, нарушенное только приходом Билбидема, который бросил на стол игральные кости.

– Большой холод, – сказал он. – Олсон говорил мне, вчера Юкон замерзал.

– Слышишь, старик! – вскричал Пентфилд, хлопая Хатчинсона по плечу.