12 великих пьес

Он, может быть, теперь тебя и любит:

Обман и зло еще не запятнали

В нем добродетели души; но бойся:

Как первый принц, он не имеет воли,

Он раб происхожденья своего;

Не может он, как мы, простые люди,

Избрать подругу по сердцу себе:

С избранием ее сопряжены

Упадок сил иль счастье государства —

И потому души его желанья

Ограждены согласием людей,

Которым он глава. И если снова

Он о любви с тобой заговорит,

Умно ты сделаешь, когда не больше

Поверишь страстному его признанью,

Как сколько может он осуществить

Свои слова: не больше, чем позволит

Всеобщий голос датского народа.

Обдумай, сколько пострадает честь,

Когда твой слух к его любовной песне

Доверчиво прильнет, когда ты сердце

Ему отдашь – и бурное стремленье

Похитит скромности твоей алмаз.

Страшись, Офелия! Страшись, сестра!

Подальше от опасного желанья,

От вспышки склонности твоей.

Из дев чистейшая уж не скромна,

Когда луне ее открыта прелесть.

От клеветы и святость не уйдет.

Детей весны нередко истребляет

Червяк, когда еще закрыта почка;

И в молодости утра на росу

Опасно веет ядовитый ветер.

Смотри ж, сестра, остерегайся! Страх —

Ограда от беды; а наша юность

И без врагов в борьбе сама с собой.

Офелия

Я сохраню прекрасный смысл урока:

Он будет сторожем моей груди.

Но, милый брат, не поступай со мною,

Как лицемер в священнической рясе;

Не говори: вот путь тернистый к небу,

Когда ты сам, как дерзкий сластолюбец,

Пойдешь цветистою тропой греха

И свой урок с усмешкой позабудешь.

Лаэрт

О нет! Но я промедлил слишком долго.

Да вот и батюшка.

Входит Полоний.

Благословите дважды —

И благость дважды на меня сойдет.

Судьба опять свела нас на прощанье.

Полоний

Ты здесь еще, Лаэрт? На борт, на борт!

Попутный ветр наполнил паруса;

Тебя там ждут.

(Кладет ему на голову руки.