Игра любви и случая

Еще новость!

Сильвия. Батюшка может вообразить, будто осчастливит меня, если выдаст замуж. А я этого не желаю: ведь он тогда примется за дело в полной уверенности, что угождает мне, и все его хлопоты могут пропасть зря.

Лизетта. Что такое? Вы не выйдете за того, кого батюшка вам предназначает?

Сильвия. Как знать? Быть может, он мне не подойдет. Это-то меня и волнует.

Лизетта. Говорят, что ваш суженый – благороднейший человек, что он статный, любезный, красивый, что он умница, что нрав у него чудесный, – чего же вам еще? Это ли не отрадный брак, это ли не сладостный союз?

Сильвия.

Сладостный! Что за выражение! Какая ты дурочка!

Лизетта. Право же, барышня, это большое счастье, что такой вздыхатель намерен жениться по всем правилам. Вряд ли найдется девушка, которой не грозила бы опасность выйти за него без всяких церемоний, начни он только за ней ухаживать. Пригож, статен – этого довольно, чтобы у семейного очага забыть все на свете; гостеприимен, остроумен – это для общества. Да, что и говорить, в таком мужчине все хорошо; и приятное и полезное – все в нем найдешь.

Сильвия. Да, в том портрете, который ты рисуешь. По слухам, он на него похож. Но только по слухам, и может статься, что я окажусь иного мнения. Он, говорят, красавец мужчина, а это, пожалуй, недостаток.

Лизетта. Недостаток? Что за странная мысль!

Сильвия. Мысль вполне здравая. Я заметила, что красивый мужчина – всегда вертопрах.

Лизетта. Вертопрахом быть нехорошо, а вот что красив – так это он молодчина.

Сильвия. Говорят, он статен. Ну, это еще куда ни шло!

Лизетта. О чем толковать! Это вполне простительно.

Сильвия. Красоты и обворожительности я от него не требую. Это лишняя роскошь.

Лизетта. Вот тебе на! Уж если я выйду замуж, такая роскошь будет для меня первейшей необходимостью.

Сильвия. Ты сама не знаешь, что говоришь. В замужестве гораздо чаще приходится иметь дело с мужем как с человеком здравомыслящим, чем как с любезником. Словом, я от мужа требую только одного: покладистости, а это не так часто встречается.

О его нраве отзываются похвально, но ведь никто с ним не знаком. Человеку ничего не стоит притвориться, особенно умному. Я сама знаю таких, которые в кругу друзей кажутся превосходнейшими людьми. Они – сама приветливость, само благоразумие, само очарование, и внешность их как будто служит порукой всем этим драгоценным качествам. «Господин такой-то, как видно, человек безупречный, человек благоразумный», – так говорили об Эргасте.