Гаманчо (сборник)

Обычно надменная, она казалась всем чванливой и неприступной. Родители искали ей жениха, искали давно, но ничего подходящего найти не могли.

Не очень разбираясь в классической музыке, она тем не менее регулярно посещала Филармонию, формируя себе имидж высокоорганизованной, возвышенной молодой леди. Любила она и пооригинальничать – если цветы, то не розы, а непременно орхидеи, если подарки, то дизайнерские вазы, если картины на стене – то абстракция или символизм, да такой, что символичней и не увидишь.

Родители на неё нарадоваться не могли, особенно отец, но пристроить торопились. Отцу импонировала её отстранённость от толпы, и он с гордостью отмечал: «Вся в меня, выше всех этих…»

С ней никто не знакомился. Она была чем-то похожа на Снежную королеву; с такой тщательностью сформированный имидж был явно не по возрасту. И ноги были совсем не видны, ничего было не видно. В её нарядах, казалось, роль тела отсутствовала вовсе. Она была укутана в эти ткани.

Пару раз родители пытались познакомить её с сыновьями своих друзей, но походы в ресторан были без продолжения. Рассказы о том, как её увлекает музыка Рахманинова, как ей грустно, когда она слышит Сибелиуса, как ей нравятся вокал и тексты Паши Кашина, как ей снятся фрагменты фресок Рафаэля, были для парней смешны, и они еле сдерживались, чтобы не убежать через час после начала ужина. Куда-нибудь к демократичным танцовщицам или моделям. Аннушка заказывала крабов, диковинные овощи и фрукты, пила элитную минеральную воду.

Одевалась Аннушка своеобразно. Со стороны казалось, она исполнительница фольклорных песен. Меховые воротники, рукава, бусы, клетка, узоры, вышивки, крупные броши, перстни. Иногда, впрочем, ей всё же удавалось одеться эффектно и со вкусом, но длина её нарядов мужчинам была всё же не интересна.

Аннушка работала в офисе отца, слыла злобной и странноватой, никто с ней не дружил, да и она, собственно, ни с кем не сближалась.

Жила одна, на Фонтанке, неподалёку от родителей, зажигала свечи утром и вечером, потому что это было чрезвычайно эстетично, читала и наслаждалась собой, квартирой и чтением. Любила стихи, немного писала сама – японские хокку, непонятные даже родителям. Секс у неё – неведомо было никому, случался или нет, родные и знакомые предполагали, что если он и был, то всего однажды. До того она была серьёзной, казалась им целомудренной и возвышенной.