Две вины

Две вины

Фрэнсис Скотт Кэй Фицджеральд

«– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет. Мистер Бранкузи посмотрел. – Неплохие. – На заказ шиты. – Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали? – Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл. – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире. – И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи. – Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть? И что самое главное, у меня мужественный облик, чего уж никак не скажешь про здешних мальчиков…» [b]Книга также выходила под названием «Злом зла не поправишь».

[/b]

Френсис Скотт Фицджеральд

Две вины

I

– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет.

Мистер Бранкузи посмотрел.

– Неплохие.

– На заказ шиты.

– Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали?

– Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл.

 – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире.

– И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи.

– Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть? И что самое главное, у меня мужественный облик, чего уж никак не скажешь про здешних мальчиков.

– Красавец. Джентльмен. В шикарных ботинках. И везуч как черт.

– А-а, вот тут вы ошибаетесь, – заспорил Билл. – Голова на плечах, это – да.

За три года – девять постановок, четыре прошли на «ура», одна провалилась. Ну при чем здесь везение?

Бранкузи надоело слушать, он задумался, уставившись в одну точку невидящими глазами. Сидящий перед ним молодой румяный ирландец всеми порами источал такое самодовольство – не продохнуть. Но пройдет немного времени, и он, как всегда, спохватится, услышит сам себя и, устыдившись, поспешит спрятаться в свое второе «я» – этакого утонченно-высокомерного покровителя искусств по образу и подобию ультраинтеллигентов из Театральной гильдии.

Между этими двумя ипостасями Билл Мак-Чесни до сих пор еще не сделал окончательный выбор, такие натуры обычно определяются годам к тридцати.

– Возьмите Эймса, возьмите Гопкинса, Гарриса – любого возьмите, – продолжал разглагольствовать Билл. – Кто из них лучше меня?.. В чем дело? Хотите выпить? – спросил он, видя, что Бранкузи посматривает на стену, где висел винный шкафчик.

– Я не пью по утрам. Просто там кто-то стучит.