Эта гиблая жизнь

Такой смешной! Глаз-то нету почти, как и я, узкоглазый, – Зойка умилительно улыбается. – А сейчас уже десять лет. Большой! В каком он классе получается?

– В третьем или четвертом.

– О, в четвертом! Писать уж давно научился. Мог бы матери письмо написать. Так, мол, и так, живу хорошо… Вот они – дети: рожай их, мучайся, а они потом тебе письма не напишут.

– Ну он же не знает, куда вам писать! Как он напишет? Он, может, не знает, живы ли вы. Вы давали ему о себе знать? – возмущается Маргарита.

– А куда я денусь? Жива, конечно.

Не видишь, что ли? А он чё, засранец, мать родную живьем хоронить надумал, что ли, паршивец? Куда мне писать, если адреса нету?

– Вот именно! Вы хоть матери своей пишите, Зоя… Вы с ней связь поддерживаете?

– Нет! Чё мне с пьяницей поддерживать?

– Ну вот… Видите, сами мать забыли, а ребенка своего упрекаете, что он вам не пишет.

– Чё я ей писать буду, если она пьяница и меня била? Я своего вот не била. За что ему на меня обижаться? О, знаешь, мать, давай ты ему напиши, а то у меня времени нету письма писать! А ты все равно на пенсии, тебе делать нечего.

Сядь и напиши сыну от меня. Мол, так и так, дорогой сынок, мама тебя помнит, любит, живет в Москве. А я попрошу в фотографии на углу меня сфотографировать и карточку ему пошлю, – загорелась идеей бомжиха.

– Стоит ли, Зоя, сейчас напоминать о себе, посылать фотографии?

– Почему нет? Пусть знает, какая у него мать. Ты вот свою знаешь? Я знаю… А почему Васька мой знать не должен? Не хуже, чем у других, мать-то у него… Не ленись, тетя, напиши.

Сделай доброе дело.

– Ну, вы адрес-то знаете, куда писать?

– А чего его знать? У нас на весь город один детдом. Так и пиши: Андан, детдом, Киму Василию. И свой обратный адрес укажи. Ответ придет, мне отдашь. И фотографию пусть вышлет. Рисунок еще какой-нибудь пусть… Договорились, тетя? Вот он письму от матери обрадуется!

– Но, может, его уже усыновили?

– Ну и что? Я не против… Но записано было, обязаны сохранить имя и известить, что есть настоящая мать, адрес семьи оставить.

Должны выполнить! Я же государству его доверила, а не какой-нибудь шарашке… Пиши, пиши, обрадуй парня! А я сфотографируюсь схожу.

– Зоя, погодите фотографироваться, я вам подберу что-нибудь из своей одежды.

– Ты чё! На что мне твоя?… У тебя старушечья, не надо мне, – решительно заявляет бомжиха. – У меня, видишь? – она поднимает ногу, показывая стоптанную грязную кроссовку, – «Рибок». Это самая модная фирма.