Пристально всматриваясь в бесконечность

Способен сделать «бой» несостоявшимся и тем самым его выиграть. Я способен на незримое присутствие, способен на уклонение, способен на отступление и на обходные маневры. Я способен решительно вмешиваться и способен не участвовать. Единственное, на что я не способен, так это отказаться от своей цели и от своей мечты. Но не от путей достижения этой цели. В этом и заключается моя «конкретность».

Но, впрочем, я – не показатель. Как и любой другой. У всех есть принципы. Принципы «скалистых гор». Если я рационально и упорно иду к своей цели, то кто-то обязательно также рационально и упорно смотрит футбол по телевизору.

И болеет за «Динамо». Или даже за «Зенит».

Стимулятор и симулякр

«Все пройдет, и печаль, и радость,

Все пройдет, так устроен свет…»

И в конце этого, безусловно, замечательного четверостишия звучит, что что-то там, все-таки, останется. Поэтам простительно. Но мы-то люди здравые и понимаем, что проходит все. И остается только пепел, и память, и круги на воде.

"To err is human, to forgive divine" (лат.

) "Все проходит. И это пройдет" в переводе на русский. Тот случай, когда древние были правы, и основы философии, заложенные ими, никуда не денутся.

В древности философия являлась важнейшей из наук и размышляла об устройстве мира. И основывалась на синтезе и анализе всего известного в то время. Тогда «философов» не выпускали стройными рядами из всевозможных ВУЗов в возрасте, недалеком от младенчества, но ими становились, прожив жизнь, преуспев в науках и искусствах и накопив знания и опыт.

Древние философы – заметьте, без кавычек – не были затуманены чудовищным валом информации, «крысиными бегами», потребительским бумом и прочими атрибутами «цивилизации». У них была своя цивилизация – без возможности клацать компьютерными кнопками – но неспешная и дающая возможность созерцать. И осознавать течение времени. Они не торопили бег жизни, и жизнь была другой. Искусство знания и искусство познания были элитарными, недоступными большинству и абсолютно закрытыми для не входящих в семью.

И оставались самой главной ценностью на протяжении сотен лет. Философы определяли цивилизационные преимущества. Они решали, кто будет победителем. Так было всегда, и так есть сейчас. Но не так, как раньше.

Сейчас – всеобщая грамотность и, в целом, всеобщая обеспеченность – на том или ином уровне, конечно. Ценность знаний нивелирована. Сначала детей обеспечивают родители, и многие из них живут в относительном или весьма приличном комфорте.