Девять жизней

И теперь он где? Беспечно

Греет пузо на Канарах!

Я ж за Деда – это ж глупо!

Никаких не хватит нервов.

Мне его большая шуба

Велика на пять размеров!

Он – сидит вальяжно в пабе,

Я – мечусь по переулкам.

Вечно с сумкой бегать бабе,

Даже если ты – Снегурка.

Тенгиз Гогоберидзе

aka stogsena

Загадки

Кто внутри?

Некто

машинный, фонарный

пылит, суетится, рокочет,

царапая  скорлупу, за синью которой

ворочается, гукает, дышит

живой звездоокий…

Кто?

Арифметическое

Млечный Путь разделав на звезды,

астролябией в небо целя,

трое мудрых метили мелом

траекторию новой.

Трамбовали мира поверхность,

шли на Запад, стирая обувь,

трое нищих с Таврских отрогов,

обращая диск в сферу.

Три жреца в истертых одеждах

на ступенях Халдейских храмов

собирали смирну и ладан,

призывая в мир веру.

Во дворец доставлены тайно,

отвечали легко, по делу

три посланца дальних пределов

в стольный Ерушалаим.

Три жреца, три мудрых, три нищих,

три посла к лачуге с дарами

поутру подошли и вышли —

все двенадцать – тремя царями.

Обращение

Мы заперты в клетках разных на белом поле

тетрадных страниц, в море росчерков лиц,

клинышков синих птиц, немых, так же, как мы,

флатландцы, па чернильного танца.

По линиям слепо рвемся за край слева – в

трехмерный май, март, июль – выбирай.

Вверх с полушажка падаем в ночь зрачка.

Где-то в ночи обращаемся в звук, спешим с

воскресеньем.

Томно,

трудно срываемся с губ:

Я помню

чудное мгновенье.

Будни и праздники

На работе

…причина возникновения всех вещей – вихрь, который Демокрит называет ананке.

    Диоген Лаэрций IX, 45

Спят деловые бланки на столешнице стопкой.

В суды, в комиссии, в банки – опять повернулась

Ананке ко мне аппетитной попкой.

Мушку ищу в ложбинке, лазейку для поцелуя,

что у турчанки Хафиза: вдруг раздумает злиться

злодейка, гетера, лгунья?

От неожиданной ласки личико враз откроет

Гюльчатай Демокрита.

Жаль, Оккамова бритва Venus Embrace не ровня.