Второго дубля не будет. Комедия положений

– Сережка, ты куда их положил?

Сергей, уже одетый, важно сидит с ранцем в руках и смотрит, как Катя ищет штаны, водит за ней глазами, надеется, что найдет.

– Чего сидишь, куда ты их девал?

Сергей молчит, хлопает ресницами, и как-то подозрительно тень от ресниц закрывает глаза, не видно, что в них.

Я смотрю наверх, не закинул ли Алешка штаны на полку для шляп. Нет, нету.

Свекровь сидит, наблюдает, как Катя перекапывает кучу одежды на полу, потом поворачивается к внуку:

– А, ты Сережа, не брал? – И опять возникает пауза.

Катя подходит и осматривает ранец брата, на всякий случай, не утаил ли он пропажу там. В ранце только книжки и тетрадки. И тут свекровь наклоняется и задирает брючину Сергея. Под ней вместо колготок синеют тянучки.

Я ухожу, слышу вопль Кати и увесистые шлепки.

За дело, думаю я, вот ведь дрянь, затаился, сестра мечется по квартире, ищет, а он хоть бы мяукнул, что они на нем. Вечером я беседую со своим маленьким партизаном:

– Ты почему надел штаны и молчал? Забыл, что они на тебе?

– Да… мне приходится раздеваться, а девочки дразнятся, что я в трусах.

«Придется ехать в очередь», с тоской подумала я, но не пришлось, во второй четверти расписание поменяли, и уроки перестали совпадать, а через год этих тянучек снова стало навалом во всех магазинах

Катя потеряла ручку, и ей не с чем идти в школу.

– Сережечкин, у тебя есть запасная ручка? – спрашивает Катя брата.

Сережка уже уложил свой ранец и закрыл его. Он неохотно достает пенал, аккуратненько открывает его, там лежат три новенькие ручки, я им сразу по три покупала.

Сережка достает ручку, оглядывает её, достает другую, чуть поцарапанную. – На.

Катя вместо спасибо вдруг разражается возмущенным воплем:

– Аа…, как же я ненавижу этих противных прилизанных чистеньких мальчиков, у которых всё всегда есть, всё у них припрятано.

Я тут же вспоминаю, что я тоже не любила таких мальчишек, и еще я думаю, что мой зануда муж в детстве, наверное, именно таким и был. Но муж мужем, а за сына я заступаюсь

– Совесть имей, – выговариваю я дочери, – где бы ты сейчас была, если бы у Сережки не нашлось ручки?

Свои шариковые ручки Катя не только теряет, но и обгрызает. Жует, жует кончик, и потом оказывается, что в дыру проваливается стержень и писать невозможно.