Второго дубля не будет. Комедия положений

Мы взяли диванные подушки, сложили их посредине большой комнаты и улеглись спать, а утром убежали раньше, чем проснулись все остальные. Обед я приготовила заранее, а кашу сварила утром.

Часам к двум явились с корзиной опят. Тогда и рассказали бабушке и детям о ночном прошествии.

Катя, которая всё же проснулась ночью, сказала, что ей запомнилось, что у нас дым, а сосед Сережка свесил свою голову в окно сверху и кричит.

– Да, нет, Катя, это невозможно, расстояние между этажами большое.

– Да я понимаю, что невозможно, но во сне было так, – объясняет Катя

Когда дети ушли, бабушка сказала гранд зятю:

– Тебе не стыдно, ну что ты за мужик такой, баба с тобой ложится в постель с грелкой.

Алешка промолчал, но мне-то выговорил:

– Я ещё и виноват оказался!

Диванная подушка прогорела не насквозь, а только с одной стороны, и мы еще до конца 20-го века пользовались этой софой, купленной в 73-ем году в Подлипках.

Я сижу, подперев ладонью подбородок, и грустно смотрю на своего младшего сыночка, на эти подвижные, как ртуть, вечно куда-то бегущие, вечно что-то канючащие 17 кг живого веса, утопающие в данный момент в синей школьной форме самого маленького размера, который удалось найти.

– Не понимаю, – вздыхаю я печально, – как этот дурачок учиться-то будет?

И я поворачиваюсь за поддержкой и сочувствием к старшей дочери.

– Мне кажется, – продолжаю я, – что ты умнее была.

– Мне тоже кажется, что я умнее была, – не возражает дочь, и мы обе в две пары глаз продолжаем созерцать нисколько не озабоченного нашими сомнениями сына и брата.

В пушистой шапочке

Первый поход Сережки в школу был для нас первый раз в первый класс, так как с Катей мы все торжества пропустили, а тут пришли в школу вчетвером, и Сережка был украшен большим букетом розовых гладиолусов. С того места, где мы с Алешкой стояли, зажатые толпой взволнованных родителей, видны были только кончики цветов, и, где был розовый гладиолус, туда я и смотрела, подбадривая мысленно своего сыночка, находящегося далеко от нас в толпе чужих людей.