Я буду любить за двоих

 – Может, стоило проверить для начала? Наверняка там есть документы, с помощью которых вы найдёте его владельца.

– Да, конечно, – мой голос звучал сипло. Я отступила назад, двери лифта вновь стали медленно закрываться. – Извините, что потревожила вас.

В ответ лишь холодный кивок.

Я растерянно смотрела на закрывшиеся двери лифта. Меня отвлек подошедший высокий мужчина атлетического телосложения, одетый в строгий черный деловой костюм и черную водолазку. А вам не жарко, дядя?

Он внимательно посмотрел на меня и спросил, все ли со мной в порядке и как я оказалась в этой части фойе.

– Со мной всё в порядке. Спасибо, – я попыталась обойти его.

– Как вы прошли сюда? – повторил он, преграждая мне путь к выходу.

– Через дверь, – съязвила я.

Ой, а что это я? Тс-с, Ульянова, что это на тебя нашло? Таких дядь лучше не злить. Что, не видишь, какой он большой и страшный?

– У вас есть пропуск?

– У меня нет пропуска.

Ну что ты привязался?

– Кто на ресепшене сегодня? – вопрос был адресован другому мужчине, который стоял чуть поодаль от нас.

– Иван, – последовал незамедлительный ответ.

– Уволить.

– Хорошо, Роман Сергеевич.

– Проводи девушку к выходу.

– Вообще-то я и сама могу найти выход, – обиженно пробубнила себе под нос.

На мои слова никто не обратил внимания, и мне пришлось покинуть здание в сопровождении бритоголового качка, чувствуя себя преступницей.

Оказавшись на улице, я с нетерпением открыла бумажник. Первым, что мне попалось на глаза, была фотография 3?4 паспортного типа.

Я громко застонала. На меня странно покосилась мимо проходящая женщина. Плевать. Я была зла. На себя. Очень зла!

Где был мой разум, который никогда меня не подводил? Ну почему мне не пришло в голову проверить содержимое бумажника в тот момент, когда я нашла его? Я просто сделала поспешные выводы о том, кому принадлежал этот чертов темно-бордовый бумажник. Темно-бордовый!!! С чего я взяла, черт возьми, что у человека, который носит кейсы от Beau Reid, может быть темно-бордовый бумажник?!

Мне срочно нужно было излить своё негодование.

– Ник, ты почему звонишь в такую рань? – услышала я сонный голос.

– Сейчас полдень, Дементьев, – простонала я. – Сколько можно спать?

– А нечего было меня вчера поить вином. Что случилось, Ника?

– Ты ничего не потерял?

– Я знаю, что мой бумажник у тебя.