Где ты, солнышко, где?

Они наводили порядок в квартире, заводили стирку. Маленький Сережа даже на улицу гулять не ходил, радуясь домашним хлопотам, и принимался им помогать. Вечером Николай садился на табурет в кухне, у открытой форточки, закуривал, подзывал к себе мальчика и, гладя по голове рукой, похожей на грабли, заводил один и тот же разговор:

– Эх, Серый… Серый. Завяжу с зеленным змием, заживем! – при этом он тяжело вздыхал и во взгляде прослеживалось неверие в то, что сам и говорил. А на следующий день все вставало на круги своя.

Как и другие родители, они по-своему тоже любили своего сына и заботились о нем, как могли. Агрипина Авдотьевна занимала должность технички в столовой, работенка не весть какая, но голодными они никогда не были.

Иногда она срывала зло на мальчике, награждая его подзатыльником, считая его причиной своих несчастий в жизни:

– Если бы не ты! Не хотела дитя без отца родного растить.… Вот и терплю!

– А ты, неблагодарный…

Мужа своего она ненавидела всей душой и называла не иначе как «старый козел».

Доходянин же иногда за это прикладывал к своей благоверной кулак, но в большинстве случаев не обращал на нее никакого внимания.

Сергей подрастал, и вот пришло время, идти в школу. За неделю до 1 сентября, отец пришел с работы трезвый и принес большой сверток.

– Серый! – крикнул он с порога, – пойди-ка сюда, сынок! На-ка примерь! – и, пройдя в комнату выложил на кровать: школьный костюм, рубашку и ботинки. Мальчик обрадовался и с любовью, нет, скорее с чувством благодарности, посмотрел на отца.

– Мать! Иди сюда! – крикнул он в кухню, -посмотри какой красавец! Дон Жуан, да и только.

Сережа рассматривал себя в большое зеркало трюмо. Ему казалось, что нет ничего красивей школьной формы, хоть она была и не глаженная, зато новая, с этикеткой, приятно пахнущая. Родители давно ему ничего не покупали.

– Лохмы отрастил, балбес! – сказала Агрипина, посмотрев на сына.

– Брюки длинноваты? – обращаясь к Николаю, критически заметила она.

– Ничего подрастет… Дети они знаешь! Не заметишь, как женится.

– Где деньги взял?

– Шабашнул. Аврал на работе, дом сдаем.

– Можно было костюм и не покупать. Машка отдавала за так. Пашке-то своему новый купила.

– Ничего. Пусть. Человек первый раз в школу идет. А, ты погладь все и на плечики повесь. Завтра ранец принесу.

– Что скажешь, сынок? – Николай присел на корточки, взяв его за плечи и в ожидании ответа, посмотрел в глаза.