Обжигающий ветер любви (сборник)

То есть издаться за свой счет… Известно, за деньги чего хошь напечатают. Вот только где их взять? Решил он тогда продать кое-что из мебели, телевизор, магнитофон и велосипеды. Вырученных денег, по его расчетам, должно было хватить, чтобы выпустить книгу тиражом в восемьсот экземпляров… Родственники и друзья пытались отговорить его от этой безумной затеи, но он стоял на своем. «Ницше, – говорил он, – в первый раз издал свою «Заратустру» еще меньшим тиражом. Но это не помешало ему стать знаменитым». Василий Павлович был уверен, что роман принесет ему известность.

В тайных мечтаниях видел он толпы восторженных почитателей, многочисленные телевизионные и газетные интервью, рецензии восхищенных критиков.

Сибирцев украдкой взглянул на него. Кургузый, заштопанный на локтях пиджачок, мятые брюки, стоптанные башмаки… Что-то похожее на жалость шевельнулось в душе. «А чем я отличаюсь от него? – грустно подумал Артур. – Те же амбиции, та же слепая вера в свою звезду, то же навязчивое желание, во что бы то ни стало опубликовать написанное… Возможно, и мне предстоит череда таких же унизительных хождений.

Что с того, что я окончу литературный институт? Диплом никаких гарантий на этот счет не дает. Есть немало выпускников, которые преспокойно работают сейчас библиотекарями и лифтерами… Где же та грань, что разделяет писателя и графомана? И есть ли она вообще?»

Глядя на ссутулившегося Василия Павловича, Артур представил себе, как вечерами садится к столу этот маленький взъерошенный человек и при тусклом свете старенькой лампы пишет и пишет никому не нужные, бессмысленные строки.

Вечер за вечером, год за годом…

«По каким критериям определить: графоман ты или писатель? – размышлял Сибирцев. – С чужими произведениями проще. Тут сразу ясно… А как быть со своими? Ведь для автора они все равно, что дети. А дети могут рождаться вундеркиндами и дебилами, красавцами и уродами… Но родительская любовь слепа…»

В коридор вышел Виктор Паромов. В одной руке он держал листы с отпечатанным текстом, в другой – черновики.

– Давно пришел? – спросил он Артура.

– Не очень.

– Чего не сказался?

– Мешать не захотел.

– Идем ко мне…

Они вошли в кабинет. Виктор сел за стол и принялся править только что отпечатанный текст.

– Видел тебя на днях, – сказал он Сибирцеву, не отрывая глаз от листа.

– Где?

– Попался мне навстречу с какой-то блондинкой… – Виктор поднял голову. – Симпатичная женщина… Я тебе даже позавидовал.

– Слушай… – Артур замялся.