Оборотень в эклерах

И в этом заключалась одна из причин, по которым Хью не продал дом, расположенный слишком далеко от центра и полицейского участка.

Услышав название «Клеверовый квартал», любая девушка без опаски соглашалась ехать с малознакомым следователем посмотреть на закат и выпить чашечку липового чая с малиновым вареньем.

В общем, плюсов в жизни в Клеверовом квартале набиралось много. До того злосчастного дня, когда появился «качельный вор».

Качели имелись почти в каждом дворе. И они постепенно исчезали безо всякой системы: хаотично, непредсказуемо и, самое печальное, бесследно.

Тут-то и наступил час расплаты за все картофельные пироги: старушки доверяли только Хью и были уверены, что именно он обязан защитить жителей квартала от беспринципного вандала, разрушающего счастье добропорядочных горожан. Хотя, на самом деле, кражами занимался другой отдел.

– Я задержался, потому что пошел глянуть, что там с пропавшим бревном.

– И? – спросил Лерой.

– Как я и говорил – ни следа. Веревки срезаны у самых веток.

– Не иначе, кто-то решил открыть парк развлечений и ему не хватает качелей, – заключил Хью. – А потом примчался этот кошмарный мопс… Я едва добрался до своей самоходки. Около дома уже собирался митинг.

– Вечером схожу с тобой, – предложил Лерой, – попробуем взять след.

– Ты настоящий друг! – воскликнул Хью.

– Сдается мне, – хмыкнула Лена, – Лерой просто посмотрит, сколько еще интересных бревен осталось в соседских дворах

В этот момент дверь кабинета открылась, но вместо начальника со свежими новостями на пороге обнаружился Рут Тин, детектив из отдела краж.

– Тебя-то мне и надо! – оживился Хью. – В деле с «качельным вором» есть подвижки? Скажи, что появился хоть один подозреваемый!

– А как же! Шел сообщить тебе эту потрясающую новость, – Рут усмехнулся, взмахнув стопкой исписанных бумаг. – С утра у меня на столе уже не меньше пяти жалоб от почтенных старушек, которые уверены, что видели вора. – И он зачитал с листа: «…Сама была свидетельницей, как в ночи он рыскал вдоль забора моего скромного дома, и я, несчастная пожилая женщина, уже хотела выйти на порог и сказать ему, что выстрелю из ружья солью, если он не уберется.

Хью застонал.