Мой ледяной принц

– Ты… – протянула я, но вовремя спохватилась, чтобы не ляпнуть лишнего при людях.

– Нет, маленькая истеричка, не я, а ты нарушила правила дорожного движения, рассекая по проезжей части на своем велосипеде. Как ты думаешь, для чего здесь намечена эта велосипедная дорожка? Из-за тебя образовалась огромная пробка! – Незнакомый вампир повысил голос.

«Интересно, он понял, что я тоже вампир?» – подумала я, но, услышав его последнюю фразу, вскипела от гнева, как чайник Мэри на нашей кухне.

– Да как ты смеешь! – взорвалась я.

– Научись ездить по правилам, истеричка. – Мерзавец даже не удосужился помочь мне с велосипедом.

Я оглянулась: вокруг нас образовалась толпа зрителей, наверняка, не очень довольных тем, что мы загородили дорогу. Прямо как в том фильме: девушка спрыгнула с крыши, а соседи по дому очень опечалились тем, что теперь придется терпеть некоторые неудобства из-за ее самоубийства – теперь им нужно было отмывать тротуар!

У меня было еще много чего сказать этому нахалу, но я решила, что сражаться с ним было бесполезно: он даже «истеричкой» меня назвал! Чурбан неотесанный, а не вампир! Еще и в оксфордской мантии!

– А не пошел ли ты? – все-таки сказала я напоследок, затем подняла велосипед и, несмотря на погнутое заднее колесо, села на него, собираясь с гордым видом покинуть эту несмешную комедию.

Но вдруг незнакомый вампир схватил меня за предплечье.

– Подожди минуту.

– Какая тебе разница? У тебя со слухом проблемы? – недовольно ответила я. – И вообще, кто тебе разрешал меня трогать? Немедленно убери от меня руки!

– Но Мария никогда не рассказывала о тебе. – Он будто не слышал моих слов и не убирал руку.

***

– Убери свои руки или я закричу! – сказала девушка таким убедительным тоном, что я понял: она исполнит свою угрозу.

Я посчитал ее дурой и истеричкой, но все же хотел узнать, кто она такая.

– Послушай, меня зовут Фредрик Харальдсон. Мария рассказывала тебе обо мне? – спросил я, надеясь, что все-таки рассказывала, но, конечно, не все.

Глава 5

Серо-голубые глаза истеричной девушки округлились.

– Тем более не смей хватать меня за руки! И вообще, не смей меня трогать! И разговаривать со мной тоже не смей! – Она одернула свое предплечье и уехала. Погнутое колесо ее велосипеда жалобно поскрипывало.