Жди, за тобой придут

Настоящей любви Оксана не знала и, если говорить начистоту, в существование её не очень-то верила. Периодически возникающие увлечения, внимание со стороны противоположного пола, кокетство, флирт и секс – вот всё, что слово «любовь» означало для неё на тот момент.

К Костиному отъезду происходящее между ними уже можно было с некоторой натяжкой назвать романом. То есть, в сексуальном плане всё давно кипело и бурлило. У обоих проснулся дух здорового экспериментаторства, позволивший им в рекордные сроки освоить многочисленные ноу-хау индийской Кама Сутры.

Когда пришло время прощаться, они обменялись адресами, сказали друг другу массу нежных слов, а Оксана даже всплакнула. Костя тоже растрогался, и в груди его впервые за последний год что-то затрепетало.

Они сходили в фотоателье и сделали каждый по серии маленьких чёрно-белых фотографий три-на-четыре, а также две большие в цвете, на которых Оксана грациозно восседала у Кости на коленях, в пол-оборота к камере, и нежно обнимала его за шею.

Лёжа на верхней полке в купейном вагоне поезда Новороссийск-Москва, Костя несколько раз вытаскивал эти фотографии из сумки и подолгу смотрел на них, прислушиваясь к тому, что происходило у него в душе.

Он дал себе слово ни с кем и никогда в жизни не говорить больше о Настеньке, не говорить о том, как нечеловечески, как страшно и бесконечно он её любил. Жизнь продолжалась, и отныне эта тема была закрыта для всех его друзей и знакомых навсегда.

Поезд старательно прокладывал свой путь на север, а монотонный стук колес стимулировал неторопливый мыслительный процесс у каждого, кто, подобно Косте, к такому процессу был расположен.

Временами он всё же отключался от своих амурных реминисценций и волей-неволей прислушивался к разговору на нижнем ярусе, который вели его соседи по купе.

Тот, чьё место располагалось непосредственно под Костиным, был, судя по загорелой наружности, тельняшке без рукавов и наколкам на обоих плечах, моряком лет сорока.

Напротив него сидела женщина, возраст и занятия которой едва ли поддавались определению; говорила она мало, в основном отвечала на вопросы и хохотала, когда кто-то из мужчин отпускал удачную шутку или рассказывал анекдот. И, наконец, сверху, через проход от Кости, было место кудрявого черноволосого болтуна с козлиной бородкой, но он даже матрац раскатывать не стал – быстренько переоделся в туалете и занял сидячее место рядом с моряком.