Санголд

– Маркус, что ты…

– Ведьма!

– Что?

– Кто ты такая? Кто тебя подослал? Владыка? Он решил избавиться от меня?

Эйль взяла себя в руки и остановилась, выставив перед собой ладонь, чтобы остановить разъяренного мужа.

– Да ты достал меня! Я уже говорила, кто я! Мы неразлучны Маркус, ты что этого не видишь? Я чувствую то же, что и ты, а ты то, что и я, – она подняла ладонь, на которой сверкал кровавый порез.

Маркус оторвал кусок ткани от туники и протянул его Эйль.

Она, не мигая, посмотрела на кусок ткани и взяла его.

– Спасибо, – прошептала Эйль.

Маркус не сводил с нее глаз.

– Не знаю, как ты это сделала. Но… сейчас же верни меня обратно! – спокойно произнес он.

– Обратно? Даже после всего того, что я тебе рассказала?

– Ты врешь! – произнес Маркус. – Меня предупреждали, чтобы я держался от тебя подальше. Немедленно верни меня обратно!

– Держаться от меня подальше? – разозлилась Эйль. – Кто тебе сказал такую чушь?

– Верни меня обратно! – сквозь зубы процедил Маркус.

Эйль сложила руки на груди.

– Даже не мечтай! Не верну, пока не вспомнишь меня! – Она прикусила губу от обиды. Ярость клокотала внутри.

Маркус посмотрел на озеро, обвел взглядом деревья.

– Мы в северной части леса. Далековато от замка. Пешком двое лунных суток, – констатировал факт Маркус. – Ну что ж, и без твоей помощи выберусь! Ты хотела сбежать? Вперед! Не смею Вас задерживать, дочь Владыки!

Маркус направился влево, Эйль поспешила следом и перегородила ему дорогу.

– Никуда ты не пойдешь! – возмутилась она.

Маркус увернулся от Эйль, чтобы не ударить ее, и пошел дальше.

Эйль ошарашенно наблюдала за тем, как Маркус идет обратно к замку ее отца.

– Гердиус! Твой брат! – выкрикнула Эйль. – Ты и его не помнишь?

Маркус шел прямо и будто не слышал Эйль.

– А Северную Пустошь? Ты был правителем! Я изменила тебе! И ты замуровал меня в стену! – заорала Эйль от бессилия.

Маркус замер на месте и учащенно задышал. Ноги подкосились, он повалился на землю.

– Маркус! Что с тобой?

Эйль склонилась над его телом. Маркус смотрел на небо. Его затрясло сильнее прежнего. Дикая боль пронзила тело Эйль. Она легла на землю и приложила пальцы к вискам. Кажется, что голова расколется на две половины.

Глаза Маркуса налились красным, вены на руках напряглись. Из глаз Эйль бежали слезы. Сквозь невыносимую боль она кое-как встала на ноги.