Прощальные вспышки Родины

Он когда-то играл в знаменитом оркестре, которым руководил еврей с русской фамилией из города Одессы, прославленного своим юмором, преступностью и писательскими талантами. Этот руководитель в те дни был самым известным человеком в России, разумеется, после Сталина.

Все любили его. Несмотря на все усилия Советской Власти, временами, здесь и там, из-под вечных ее снегов неожиданно пробивался маленький эрзац свободы – этот оркестр был как раз таким наглым подснежником.

Даже сейчас я не понимаю, почему Советская Власть не откусила голову этому еврею – иногда ее непоследовательные поступки приводят меня в замешательство.

В любом случае, купаясь в славе своего прежнего руководителя, он был большая шишка – наш сосед. Поэтому я очень удивился, когда однажды он остановил меня во дворе.

– Слушай, – сказал он мне. – У меня есть проблема. Только ты можешь мне помочь.

– Конечно, – ответил я. – В чем дело?

– Не здесь, – он сказал. – Это довольно трудно для понимания.

Первый раз в моей жизни я, по праву пройдя по мраморной лестнице, вошел в его квартиру. Афиши ударили меня – вместо обоев его прихожая и комната, где мы остановились, были оклеены афишами. Мы сели за стол.

– Ты должен сыграть роль моего сына на вечеринке, на моем дне рождения, – сказал он. – Сколько тебе лет?

– Четырнадцать, – я ответил. – Я боюсь, Вам лучше найти кого-нибудь другого.

– Готов поклясться, ты старше шестнадцати, – сказал он.

– Пьяный, я сболтнул одной из моих девушек, что моему сыну восемнадцать. Я сказал, что он очень красивый и умный парень. Постарайся не разочаровать ее. Она мечтает дать ему пару уроков. Я надеюсь, у нее не будет времени особенно разглядывать тебя, она – горячая девочка, знаешь ли. На самом деле я мог бы пригласить кого-нибудь из Театрального института, но эти ублюдки не держат язык за зубами. Я ненавижу это.

– А как насчет Вашего настоящего сына – спросил я.

– Никогда не имел его, – ответил он с обезоруживающей простотой.

– Что мы собираемся делать потом? – я спросил.

– Множество разных штук, – ответил он, раскачиваясь на стуле.

Он был такой прекрасный и раскованный, как будто сам дьявол показывал себя в лучшем виде. Мне захотелось слегка потрогать его – есть или нет рожки у него под беретом.

– Я имею в виду – после всего, – уточнил я.

– Цыгане украдут тебя, – отмахнулся он.